Соломон. Забытая нежность (СИ)

 — Я больше переживаю как к этому всему, — взглядом обвела наши сцепленные руки в замок, — отнесутся твои родители.

— Хорошо отнесутся, — заверил я ее.

— Но я все равно очень волнуюсь. Одно дело когда…

— Аня, — я остановился и взял ее лицо в свои ладони, заглядывая в глаза. — Всё будет хорошо, слышишь? Да, ранить может и взгляд, и слово, но если уж оба решились, то теперь только вперёд. Зато представляешь как обрадуется Маша?

— Нет, — Аня побледнела, а ее губы задрожали. — Давай пока не будем все афишировать? Догадаются — хорошо, но сами ничего говорить пока не будем.

— Хорошо, — я обнял ее, прижал к себе, чувствуя, как колотится сердце у неё внутри. Только не понимал чего она боялась. — У меня ещё несколько дней, чтобы побыть вместе с вами. Вы можете остаться с родителями, и потом вернуться через неделю? Я куплю вам билеты на самолёт и встречу в Москве. А можете улететь вместе со мной? — предложил я ей варианты.

— Давай спросим у Маши? Это же ради неё эта спонтанная поездка? — я тоже помнил обо всех предписаниях Стаса, что Маше необходимо поправить здоровье перед садиком и побывать на море, но так не хотелось возвращаться в пустой дом одному.

— Хорошо, — грустно улыбнулся. — Вы думайте, но завтра и послезавтра я целиком и полностью ваш.

— Ты и так мой, и я больше никому тебя не отдам, — сказала она пристально глядя мне в лицо.

Такие простые слова, а сердце болезненно сжалось внутри. Я крепче сжал руку Ани. Скуп я был на слова, и на чувства редко когда распылялся.

Маша выбежала нам навстречу. Повисла на моей шее и прижалась мягкими губами к щеке. В это мгновение я чувствовал себя абсолютно счастливым человеком. Родители, конечно, как я и предполагал, заметили перемены в нас обоих, но тактично сделали вид, что ничего не произошло. Мама очень любила меня и уверен, что Аню со временем полюбит не меньше.

"Следующие два дня я выполнял обещание данное девочкам. Мы наверное обошли все побережье, побывали в цирке, в океанариуме, я снова сводил их в кинотеатр. По вечерам мы вместе с Аней укладывали Машу спать, я сидел на полу возле кровати и слушал ее тихий, вкрадчивый голос, мечтая как только уснет младший из ангелов увлечь старшего в свою спальню и не выпускать до рассвета…

Улетал я в Москву один. На сердце было грустно и тоскливо.