Соломон. Забытая нежность (СИ)

Только потом не жалуйся, — я упивался растерянностью на лице девушки.

Она думала что все это время жила со скромником, но теперь я хотел доказать ей обратное. У нас столько времени впереди, чтобы узнать друг друга с разных ракурсов. Я мечтал столькому ее научить, но ещё больше желал, чтобы она просто была рядом. За ту неделю, что я провел один в квартире, осознал что качусь на дно. Ничто не приносило радости и торопиться по сути больше некуда, дома меня никто не ждал. Меня там больше никто не встречал и я понял, что готов попытаться в последний раз построить свое хрупкое счастье.

Глава 24. Соломон

Соломон

Утром следующего дня, я прокрался в комнату девочек и разбудил Аню. Не знаю во сколько они вставали на отдыхе, но я и так ждал почти неделю. Жил один, как абориген, которого выселили на заброшенный остров и теперь жаждал общения. Запланированная программа была насыщенной, я хотел выжать из этого дня максимум и охватить несколько мест разом. Погулять в парке, посидеть у моря с кружкой горячего чая, может быть, прокатиться на яхте, посетить кафе — провести этот день беззаботно и легко.

Мы в итоге договорились, что уедем одни, без Маши, поэтому я знал только один способ как оставить маленького неуемного юлёнка в неведении — встать раньше него и уйти из дома. Но маме пришлось обозначить свои планы. В отличии от Ани я нисколько не переживал по поводу того что будут думать родители, когда я на весь день исчезну с девушкой из дома.

Аня краснела и смущалась, отводила глаза, как будто боялась смотреть моей матери в глаза. Словно я пришёл не к себе домой, а к ней и отпрашивал ее у строгой женщины на свидание. Меня так позабавила эта ее реакция, что я не сдержался и подлил масла в огонь:

— Вернёмся не скоро, возможно, только к вечеру, — стиснул Аню в объятиях, наблюдая за реакцией Ани и мамы.

— Если Маша будет про вас спрашивать и я скажу, что вы ушли с Аней без нее, она из меня душу вытащит расспросами почему не взяли её, — мама смотрела горящими глазами на нас.

— Скажи ей, что она плохо ела кашу эти дни, — пошутил я, выпуская Аню из рук и натягивая куртку. Аня же стояла на месте и смущенно смотрела себе под ноги.