Сомнительное наследство для попаданки

– Не согласна на тридцать золотых! Кто же знал! Ой, я старая, не увидела, не распознала!

Чего она не увидела? Я смотрела на хмурых гномов.

– Не шути, тёмная, мы наняты, наши топоры наточены, будем защищать до последнего, – произнёс один из гномов, а я икнула.

– А что происходит? – совершенно было непонятно, чего это старуха взвилась. Лежал себе мужчина в клетке на продаже, а тут не хочет себе отдавать.

– Госпожа, заплачу пятьдесят золотых, нет, сто. Оставь его мне, – женщина от злости сжимала и разжимала руки.

– Нет, я его купила и освобожу.

– А-а-а… Какой лекарь? Кому звать? Отдай, а? Не отдашь, власти на тебя натравлю, жизни тебе не будет, пустая.

– Я не пустая, почти полная, – видя, что мужчину одели и вытащили из клетки, потрясла фляжкой. – Вкусный, необычный чай.

– Нормальный человек давно бы без сознания был от этого чая, – признался один из гномов. – Но вы иная, поэтому мы решили, что вам служить будет выгодно."

"– Правильно решили, – я хлопнула его по плечу и пошатнулась.

– Спасибо, а то ведь надеялись, что вы потеряете сознание, а мы вашу сумочку… – гном изобразил пальцами ножик, перерезающий лямку.

– Шутник. Ну мы пойдём домой, а то чего-то голова кружится.

Дальнейшее было отрывками. Мы вышли из тёмной половины, я тут же увидела обеспокоенного Норбана.

Он хмуро смотрел на тех, кто меня сопровождает, но молчал, видя, что я почти в порядке.

Следующий кадр был дома, я упала в объятья бабули, потребовав всех прибывших разместить по комнатам.

В то же мгновение вокруг моей талии сомкнулись знакомые руки.

– О, Дивер Александ-р… какой ты милый драконище, – я легонько потрепала за щёки мужчину. – Всё никак не отстанешь? Фу-у… плохой мальчик…

– Папа, что произошло с госпожой Алионой? – ах, этот миленький голосок Найвары. – На неё навели чары?

– Надеюсь, что навели, – дракон подхватил меня на руки, встряхнул и спросил у кого-то: – Где её комната?

А дальше я провалилась в беспокойный сон.

Глава 25. Объятья

Голова трещала, глаза открываться отказывались, даже ресницы не хотели подниматься.

Застонав, почувствовала тёплый шершавый язык на своём лице и тут же ещё несколько. Пушистики практически полностью меня умыли. Попытавшись их оттолкнуть, села.

– Хватит… фу… – и поняла, что головная боль ушла, а веки слушаются, медленно поднимаясь вверх.

– Внученька, что ты наделала? – испуганный голос мисси раздался возле уха, её крепкие руки обняли меня. – Я же только к тебе начала душой прикипать, кровиночка.