Согретые тобой

Аслан был не голоден, но не отказался от приглашения отца.

– Что ж, раз дядя передал мед, его надо попробовать, – улыбнулся он родным и отправился в ванную комнату.

В столовой, скромно улыбаясь, хлопотали сестры. Накрывали на стол, делились новостями. Очень уж всех взбудоражила помолвка Аслана. Сестры ждали семейного ужина, на котором им представят красавицу Марину, которая до этого сияла лишь с экранов.

Аслан любил свою семью. Понимал, что родители рано или поздно уйдут и он останется совсем один: сестры каждая при своей семье.

Когда Аслан показался в столовой, Джамиля и Адиля уже успели достать из холодильника нехитрые угощения: блины, домашний сыр и мед. Закипал чайник. У Аслана в груди медленно растекалось тепло, оттого что сейчас все было, как в далеком детстве, когда все дети Тураевых жили под одной крышей.

Чай в семье любили. Готовили его по-особому, с любовью, медленно заливая кипятком душистые листья смородины и черного чая.

Сестры ушли в комнату, к детям, разбирать привезенные Асланом подарки, а они с отцом остались за столом вдвоем.

Потом Аслан долго сидел у постели матери. Держал ее за руку, и все не уезжал.

– Ты так ведешь себя, будто в чем-то провинился передо мной, сынок. – Мать озабоченно взглянула на него, протянула к нему руки. – Что случилось? Почему ты так мрачен?

– Ты простудилась, и я волнуюсь, – покачал головой он.

– Брось! Мои дочери рядом, обо мне есть, кому заботиться.

– Все хорошо, мама. Марина передавала тебе привет. Расстроилась, что не увидится с вами в воскресенье.

– Ах, Аслан, все расстроились! Твои сестры так хотели познакомиться с той, которая станет твоей женой!

Аслан вздохнул.

И сейчас, заглядывая в глаза матери, он искал в них успокоение. Его изрезанная шрамами душа нуждалась в целительном бальзаме, который могли дать только материнские руки.

Мать улыбнулась, прижала его руки к своей щеке, и на некоторое время ему стало легче.