Сокровище для белого дракона

Взгляд её пронзительных синих глаз проникал в самую душу, заставляя моего внутреннего дракона петь от счастья шальные баллады.

Даже не подозревал, что он у меня такой певун. Певец. Неважно.

– То, что ты вампирша, не имеет для меня никакого значения, – заверил я её. – Главное, чтобы в нашей семье царили любовь и взаимопонимание. Я буду заботиться о тебе до своего последнего вздоха. Кстати, барон Хорф – церемониймейстер на балу – сказал, что ты голодна. Вот, если хочешь – можешь подкрепиться.

Я быстро прокусил кожу на своём запястье и поднёс рану к губам моей будущей жены.

В её глазах почему-то промелькнул шок. Она шарахнулась от меня в сторону.

Будет жаль, если моя кровь для неё не подходит. Может, она вампирский анималист – питается лишь животными? Предпочитает енотов?

Как бы то ни было, ничего комментировать девушка не торопилась.

– Наверное, трудности будут, но мы с ними обязательно справимся, – уверенно заявил я. – Прости, что я замахнулся на тебя, когда ты обедала енотом в дупле. Стыдно признаться, это был просто рефлекс.

– А так тоже бывает? – изумилась девушка.

– Я уже ничему не удивлюсь, – искренне ответил я. – И, кстати, хочу отметить, что я не называл тебя дурой. Тебе это послышалось. Я бы никогда не позволил себе такое неуважение. Это я просто имя Снегурочка так сократил – Гура.

– Моё имя Ксения, – тихо произнесла она. – Можешь называть меня Ксюша. Или Ксю.

Белый певец внутри меня взревел от нашей маленькой, но всё же победы.

Глава 18. Признание

Тайрен

*

– Ксюша… – посмаковал я это восхитительное имя, которое расплылось земляничным вареньем по языку.

Девушка очень мило смутилась.

Я так и продолжал стоять перед ней на одном колене. Думаю, что, поглядывая на меня сверху вниз, она чувствовала себя увереннее и меньше воспринимала меня как угрозу.

– А ты правда белый дракон? – не сдержала она любопытства.

Зверь внутри меня пустился в пляс от счастья, что наша вампирша спросила про него. Так что он у меня, оказывается, не только певец, но и танцор. Ещё одно открытие.

Не помню, чтобы он когда-либо был настолько довольным. Тягуче порыкивал, просясь наружу – показать, какой он большой и красивый. Мешал мне сосредоточиться.