Сокровище антиквара

«Очень мило, — сказал себе Смолин. — Майор, понимаете ли, Грищук, убойный, знаете ли, отдел, причем, что характерно, областного ГУВД. Эт-то еще как прикажете понимать? Мы все, вместе взятые, которое десятилетие за совершенно другими отделами числимся, можно сказать, спокон веку, отроду не касались тех невеселых дел, какими «убойщики» ведают. Что еще за новая напасть на мою седую голову?»

— Чем могу? — спросил Смолин без всякого выпендрежа. Просто обозначил голосом независимость и чистоту перед законом.

— Я веду следствие по делу об убийстве Кондратьева Алексея Фомича… вы ведь были хорошо знакомы? Вот… Хотелось бы вас допросить в качестве свидетеля.

Смолин поднял брови:

— Простите? Какие тут могут быть свидетели? Мне рассказывали, их вообще не было…

— Ну, это такая бюрократическая формулировка, — сказал майор безмятежно. — У нас, знаете, много обозначений не предусмотрено. Невеликий набор: тот, кто не подозреваемый, тот непременно свидетель. Всякий, кто может хоть что-то по делу показать.

Нельзя сказать, что он смотрелся совершеннейшим простаком — но, нет сомнений, старательно изображал более недалекого, чем был на самом деле. Как будто дослужившийся до майора «убойщик» может быть хоть капельку простаком. Что там у Дюма? Госпожа Кокнар знала, что простодушный прокурор — явление чрезвычайно редкое…

— Мы можем поговорить?

Смолин размышлял какие-то секунды. Согласно своим гражданским правам можно, конечно, пойти на принцип, начать вспоминать адвокатов, повестки и прочую официальщину… вот только зачем? Шевалье действительно был его хорошим знакомым.

— Бога ради, — сказал Смолин. — Пойдемте. Только я раньше машину загоню, не возражаете?

— Да конечно! — воскликнул майор с тем же деланным простодушием.

Смолин предварительно заглянул в калитку — Катька, как и следовало ожидать, скучала в вольере, а Глыба трудился во дворе. Тогда он распахнул ворота, завел машину и позвал ментов. Провел в гостиную.