Сокровище антиквара

Выйдя в гостиную, он подошел к стене, и не обращая внимания на прочий холодняк, украшавший ее в превеликом множестве, уверенно снял с крючка шпагу в черных ножнах, обнажил, крест-накрест махнул клинком, размашисто и умело — и дважды шумно прогудел рассекаемый воздух.

На вид — сущая безделушка, игрушка этакая весом всего-то в четыреста граммов. А на деле — смертельное в умелой руке оружие, способное в секунду отправить человека к праотцам или куда ему там ближе.

Шпага королевских гвардейцев Карла X, последнего Бурбона на французском троне: недлинное трехгранное лезвие со скупой гравировкой, прямо-таки игрушечный эфес с увенчанными короной тремя бурбонскими лилиями на щитке.

Стиснув губы, с застывшим лицом, заложив левую руку за спину, сделал несколько выпадов, проворно отступил, ударил сбоку. Он не забавлялся сейчас — и в самом деле представлял перед собой живого человека… Вот только никак не мог определиться насчет лица.

Вложил шпагу в ножны, вернулся в кабинет, наугад выдвинул ящик стола. Награды в коробочках, награды в твердых пластиковых конвертиках, награды, лежавшие просто так, кучкой. Красная Звезда… юбилейки… «За отвагу»… это, конечно же, кубинские… а это Тунис, значит, Шевалье и там отметился… Египет, конечно, зеленая ленточка, Садат с Гамалем… говорят, когда наших спецов выводили, у трапа самолета стоял абориген с мешком и вручал ее каждому, непринужденно из мешка вынимая, и наши к ней относились пренебрежительно… что ж, похоже, единственная из многочисленных, не снабженная застежкой, Шевалье ее явно никогда не надевал… А это что? А это, признаемся честно, даже старому антикварному волку неизвестные регалии, понятно только по символике, что военные… Ладно, разберемся.

Ну что же, все это, вместе взятое, стоит немало, поскольку с документами Шевалье, как и Смолин, совершенно не был сентиментален, не видел никакого смысла в том, чтобы кто-то после его смерти — кто?! — все эти награды вечерами перебирал почтительно, затуманенно глядя вдаль… и уж конечно, он ни за что не согласился бы устроить в «Рапире» уголок собственной боевой славы. Иначе четко оговорил бы нечто подобное в последнем послании Смолину. Уж обязательно.