Согрей меня, или Научи меня прощать

Я знала, что теперь смогу быть такой, какой я и была ранее, без фальшивого блеска в глазах и без тех обязанностей, которые накладывает на женщину семейная жизнь с мужчиной…

Поняв, что я так и не смогу согреться, я встала с дивана, решив все же подыскать другую комнату.

Пройдя по длинному коридору, я столкнулась с еле стоящим на ногах Александром, который, по всей вероятности, искал именно меня, а как только нашел, то сразу прижал к стене и произнес пьяным голосом:

– Послушай, ну что мы с тобой дети малые? Давай ляжем спать вместе.

– Я не ложусь в постель с незнакомыми мужчинами, – злобно проговорила я и попыталась вырваться из его пьяных объятий. К счастью, они оказались довольно слабыми, и я смогла освободиться от рук мужчины без каких-то особых усилий.

– Какой же я незнакомый? Мы ведь с тобой полночи у костра сидели…

– Это не повод для того, чтобы провести вместе остаток ночи.

– А что, по-твоему, повод? Тебе случайно не шестнадцать лет?

– Нет. Я постарше.

– Странно.

– Что тебе странно?"

"– Мне вообще все странно.

– Что, и вправду Юрий так сказал?

– Да.

– Непонятно.

– Что тебе непонятно?

– Вроде мы ему повода так говорить не давали. Видимо, у него разыгралось больное воображение.

Я внимательно посмотрела на еле стоявшего на ногах мужчину и, усмехнувшись, спросила:

– Саша, а если не секрет, сколько тебе лет?

– Секрет, – тут же недовольно сморщился мужчина.

– Хорошо. Пусть будет секрет. Только волосы у тебя на голове седые и лысина уже давно нарисовалась, а рассуждения у тебя как у мальчишки, ей-богу. Или седина в голову, а бес в ребро? Песни, пляски до одури, травка, девочки, чрезмерный секс… Это все, что является главной составляющей твоей жизни?

– А при чем тут главная составляющая моей жизни? Я просто сказал о том, что мне хотелось получить от сегодняшней ночи и что пообещал мне мой друг.

– От чрезмерного алкоголя, травки и секса, Саша, между прочим, в твоем возрасте можно и на тот свет отправиться, – произнесла я с легким укором в голосе. – А здоровье тебе поберечь бы надо, а то жена потеряет кормильца.