Собственность бандита

Ощущение такое, что вот-вот мужчина лопнет от злости, будто ядерная боеголовка снесёт всё живое с лица земли. — Это шутка, да? Очень смешно!

— Я сам ничего не понимаю, Вильмонт! Объясни же, сын! Что за ерунду ты нам несёшь? Надеюсь, это шутка?

— Нет, — он сильней сдавливает мою ладошку, так сильно, что мне становится больно. — Случайно вышло. Это случилось ещё до того, как я подписал брачный договор.

Что подписал? Договор? Чем больше я живу, тем запутаннее воспринимается мной здешняя суровая реальность.

— А ты уверен, что она беременна от тебя? — хмурится госпожа Лейсан.

— Нет. Лишь по подсчетам. Но когда ребенок родится, я это выясню. Ещё лучше, если мы сделаем неинвазивный тест ДНК на отцовство.

— Ну ты даёшь, брат! — в диалог встревает брат Данте. Он что? Он ехидно посмеивается, а я не вижу ничего смешного в сложившейся ситуации. Я чувствую себя так паршиво, будто это я виновата, что забеременела. Я вообще смутно помню конец той жаркой ночи. Данте ведь предохранялся? Или… Наверное, я чего-то не знаю.

Презерватив лопнул. Единственный вариант. А я и не подумала выпить таблетку. Если бы знала… уберегла бы себя от проблем. А он куда смотрел? Чем думал? Не головой уж точно.

— Отправь её туда, откуда приволок! — гаркает мать. — Потом и выяснишь. Нечего ей тут делать.

— Не могу. Вы же сами знаете: если об этом узнает кто-нибудь из шавок Шамиля, она пострадает. И ребенок тоже. А он — наша кровь. Он — часть меня. Он — и наша семья тоже.

Аннета грациозно встаёт из-за стола и плывёт к Данте, будто лебёдка по озеру.

Высокомерная, самовлюбленная. Эдакая царица жизни. Она очень близко подходит к мужчине. В ноздри бьёт терпкий запах дорогих духов. Её лицо как у фарфоровой куклы — белое, разукрашенной косметикой. Даже брови — и те искусственные. Она оттесняет нас друг от друга, разрывает наши руки. Теперь я чувствую убийственный холод, будто лишаюсь единственной поддержки и опоры, единственной защиты в логове мерзких змей. Красотка становится на носочки, касается плеча мужчины ухоженными ноготками и спрашивает твердым тоном:

— Ты любишь её?

Данте не медлит с ответом.

Он бьет им меня наповал. В самое сердце. Оставляет там глубокий и уродливый рубец. На всю оставшуюся жизнь.

— Нет. Мне нужен лишь её ребенок. Та ночь была ошибкой.

Я пячусь назад. Будто получаю удар. Нет, серию беспощадных ударов по всему телу. От него. От того, о ком думала долгие и одинокие месяцы. Втайне надеялась, узнает. Придет. Заберет. Меня. Нас с малышом. И подарит мне другую жизнь.