Собственность бандита

Я бросаю короткий взгляд за широченную спину главного и вижу знакомые рожи. Два амбала в кожанках, скрестив руки на груди, в одинаковой позе охраняют входную дверь моей квартиры. Они — самые верные подхалимы главного авторитета. Я запомнила имя одного. Того, с уродливым рубцом на полщеки — Серый, тот самый чмырь, который вернул меня домой.

— Но вдруг, а в-вдруг… — я ёрзаю на диване, будто сижу пятой точкой на раскалённых углях. Слов нет. Мне не выкрутиться. Не поверит же?"

"— Зато я очень хорошо помню, что, когда я тебя трахал, у меня порвалась защита.

— Зачем я тебе? Я могу жить и одна. Я никому ничего не скажу, а ты и дальше промышляй своими тёмными делишками, — дрожу я, вжимаясь в спинку дивана до тех пор, пока затылок не начинает пульсировать от напряжения.

Кажется, Данте утомила никчёмная болтовня. Он даже демонстративно зевнул. А потом вдруг… Рывок вперёд, я взвизгиваю, когда его рука цепко впивается в мои волосы, крепко их сжимает, дёргая на себя. Секунда. Я опять его безвольная пленница, которую он ловко держит за поводок.

— Если бы ты не была такой красивой, я бы уже давно перерезал тебе глотку, — шепчет в полтона голосом с хрипотцой, прикрыв веки, и нюхает меня. Втягивает ноздрями запах моих волос, пока я дрожу, как зайчишка перед голодным волком.

— Убьёшь меня? — сглатываю, трясусь, на глаза давят слёзы. Я чувствую приближение конца. Возможно, я не доживу до вечера. — И ребёнка т-тоже?

Данте фыркает, грубо толкает меня обратно к дивану, чеканя приговор:

— Нет. Ни. За. Что. Ребёнок — мой. На законных основаниях. Он — это я. Он — часть меня. Моя кровь в тебе, Прелесть. Я просто его заберу. Вместе с тобой, разумеется. А тебе, Алиса, грозит опасность. Если мои недруги узнают об этой удивительной новости… они получат идеальное средство манипуляции Данте Шахиным.

Ух. Протяжный выдох с ноткой облегчения вырывается из моей груди.

Пощадил. Не тронет, значит! Мы будем жить. Но рано ещё радоваться. Наверное, лучше прямо сейчас отдать жизнь, чем стать рабыней дьявола? Стать его вещью. Игрушкой. Собственностью. Чтобы навсегда распрощаться со своими правами. Не жить, а существовать.