Сны инкуба

Очевидно, Оуэн счёл это хорошим признаком, потому что вдруг обвился вокруг Натэниела как тонкий и высокий модный аксессуар. Мика пошёл со мной рядом, обняв меня за талию, будто я была его гарантией неприкосновенности. Могу его понять — мне тоже было не совсем комфортно.

По обе стороны шли кабинки, завешенные отодвигаемыми шторами, хотя, кажется, не все давали себе труд их задвинуть. Почти все было вполне законно — приватные танцы. Правила для них таковы: клиент держит руки при себе. Прикасаться может только танцор, да и то есть правила, какого рода прикосновения разрешены.

Я пока ещё не думала, как мы найдём здесь Ронни. Почти все кабинки были закрыты. Я не могла просто начать выкрикивать её имя, не подставив Оуэна под этого самого Далласа. Неприятно.

Но мне не пришлось искать Ронни. Я чуть не споткнулась о её ногу, когда она высунулась из-под шторы. Ногу я вроде бы узнала, но голос не оставлял сомнений.

— Я упала. Господи, как я пьяна.

Что-то забормотал мужской голос — очевидно, ей помогали встать.

Я подавила желание постучать и спросила: «Ронни, это ты?» Хотя и так знала, но каждому в этой жизни иногда приходится задавать совершенно идиотские вопросы.

Ронни ответила только глупым хихиканьем. Я сделала глубокий вдох и отодвинула штору.

Ронни стояла на коленях у задней стены кабинки. Мелькнули белые груди — рубашка у неё была задрана, лифчика не было видно. Над этими грудями склонился мужчина с таким видом, будто он — их владелец. Танцорам разрешены прикосновения, но не такие интенсивные.

— Я подожду в коридоре, — сказал Мика.

— Окей, — кивнула я.

Натэниел взял Оуэна под руку и сказал:

— А я пойду за ним присмотрю.

Я осталась наедине с моей подругой и её другом.

Ронни, хихикая, притянула его для поцелуя. Кажется, до неё не дошло, что шторы раздвинуты. Будь она трезвой, я бы развернулась и оставила её делать, что она хочет.