Сны инкуба

Я раньше думала, что только смерть может отобрать у меня кого-то. Но потом я узнала, что есть вещи куда меньшего масштаба, которые могут у тебя украсть человека так же полностью, так же навсегда. Человек живёт, дышит, но тебе уже до него не дотронуться, не увидеть его голым, не проснуться навстречу его улыбке, запаху его кожи на твоей простыне. Есть вещи не столь драматичные, как смерть, но не менее постоянные. Если мне не придётся больше вот так быть с Ричардом, я хочу, чтобы это было подольше. И торопиться не буду.

А где Жан-Клод? Сидит в дальнем углу кровати напротив нас. Голый, но спиной прислонился к стенке и колено подобрал к груди, так что почти весь укрыт, даже если смотреть на него в упор. Как огромный белый кот, свернувшийся на подушке. Когда-то я бы сказала, что он полностью спокоен, но сейчас я его слишком хорошо знаю. Я видела, как он держит плечи, как подобрал ногу. Он сдерживается — очень, очень за собой следит.

Я легла щекой на бедро Ричарда, стала тереться, как трётся кошка о ногу.

Я встала на колени и стала лизать ствол спереди как большой леденец, только я не хотела, чтобы он таял.

— Анита, прошу тебя, не томи больше!

Я приподнялась:

— Я не томлю, это просто прелюдия.

Он сглотнул слюну, будто у него в горле пересохло.

— Тогда хватит прелюдий, мне они не нужны.

Я смотрела на него, видела нетерпение в его глазах, во всем теле. Я ощущала, чего он хочет, знала это так, как если бы он мысленно орал мне. Я перевела взгляд на Жан-Клода:

— Есть мужчины, которые любят долгие прелюдии.

Жан-Клод пожал плечами, по-своему, по-французски.

— Но ведь не меня ты сейчас ублажаешь.

— Мне казалось, ты говорил, будто все мы трое должны соприкоснуться, чтобы это получилось?

— Я думал дать вам с Ричардом возможность возобновить знакомство до того, как я присоединюсь.

Я перелезла через бедро Ричарда и села рядом с ним.

— Где-то во время всего этого секса все границы между нами начнут рушиться.