Снегурочка для босса

"

"Вся целиком и полностью, помимо своей воли, обращаюсь в слух, ловя медленный шорох и тяжёлое дыхание рядом, в полутьме и мерцании свечей. Это Морозов заторможенно и как-то по-медвежьи неуклюже выползает из своего костюма. А может, уже принялся и за нательное бельё…

При мысли о том, что сейчас он окажется со мной в одной комнате в чём мать родила, мои щёки густо вспыхивают жаром. Да ещё к тому же смущение подкидывает новую дилемму — надо мне снимать своё бельё или не надо?..

Так и переминаюсь на месте, растерянно теребя кончик своей полурасплевшейся косички.

— Трусы и лифчик можно оставить, — безошибочно расшифровывает моё состояние Морозов. В его голосе я слышу усталую тёплую улыбку.

— Ты подсматривал! — ахаю я, вскидывая на него смятенный взгляд, и осекаюсь.

Полуобнаженная фигура выпрямившегося Морозова занимает чуть ли не половину нашего маленького предбанника. Как и тогда, в сауне, от зрелища его мужественно-атлетического силуэта и живой игры тугих мышц на широких плечах у меня слабеют колени.

Большое сильное тело всё так же бьет дрожь озноба, судорожно и рвано. Но несмотря на это, он всё равно находит в себе силы снова обезоруживающе и дразняще пошутить:

— Ну да… взглянул пару раз. Просто не смог удержаться. Ты такая красивая, Ника…

Жгучий приступ отчаянной нежности к нему захватывает меня врасплох.

Ругая себя на чем свет стоит за медлительность, я вплотную прдхожу к нему и подхватываю штаны и куртку, чтобы помочь обнажившемуся Морозову влезть в них обратно.

Ткань горнолыжного костюма кажется слегка влажной от оттаявшего снега. Но внутри она вполне сухая и скользит по коже, как по маслу.

— Ощущаю себя сарделькой в бочке. Нам вдвоем здесь тесновато…

Жестковатые волоски на его ногах щекотно трутся о мою кожу. Ужасно хочется почесаться, но сквозь толстую ткань это проблематично. И тогда, недолго думая, я переношу вес на одну ступню и трусь щиколоткой другой ноги о его колено.

Он аж вздрагивает.