Снег на кедрах

– А когда?

– Та как она и сказать – в тысяча тевятьсот сорок четвертом.

– Значит, тогда она и передала вам права на владение землей?

– Та, сэр.

– Как по-вашему, мистер Юргенсен, бумаги были в порядке? Не было ли в них каких обременений или особых условий? Уступок там, прав удержания или чего еще?

– Нет, – ответил Уле Юргенсен. – Ничего потобного. Все быть в порятке.

– Понятно, – сказал Элвин Хукс. – Значит, вы даже не подозревали о притязаниях семьи Миямото на часть купленной вами земли?

– Нет, таже не потозревать, – ответил Уле.

– Значит, вы тогда не знали о притязаниях семьи Миямото?

– Нет, ничего не знать. Пока этот человек, – тут он мотнул головой в сторону подсудимого, – не прихотить ко мне.

– Вы имеете в виду подсудимого Миямото Кабуо?

– Его, – подтвердил старик. – Та-та, его.

– Когда он приходил к вам, мистер Юргенсен?

– Тайте вспомнить, – задумался Уле. – Он прихотить летом 1945-го. Та, точно. Он по… появиться у меня и говорить, что миссис Хайнэ ограбить его. Говорить, что мистер Хайнэ никогта не топустить такое.

– Что-то я не совсем понимаю, – прервал его Элвин Хукс. – Вы хотите сказать, что летом 1945-го подсудимый объявился у вас и обвинил Этту Хайнэ в грабеже? В грабеже?

– Та, сэр. Так оно и было, я точно помнить.

– И что же вы ему ответили?

– Сказать ему нет, сказать, что она протавать мне, что его имя в бумагах нет.

– Так… И что же?

– Он хотеть знать, не протам ли я землю.

– Продать землю? – переспросил Элвин Хукс. – Что, тридцать акров?

– Нет, он не хотеть все тритцать, – возразил Уле.

"– А вы что ответили?

– У него не быть тенег, совсем не быть, – сказал Уле. – Та я тогта и не тумал про… протавать. Это быть еще то… то болезни. У меня быть хорошая ферма, шестьтесят пять акров. Я никому не хотеть протавать.

– Мистер Юргенсен, – обратился к нему Элвин Хукс, – когда вы покупали тридцать акров у Этты Хайнэ, отошел ли вам также и ее дом?

– Нет. Она протать его Бьёрну Антреасу.