Снег на кедрах

– Да ты весь бледный, – сказал он Абелю. – Может, присядешь?

– Нет, я в порядке, – ответил Абель.

Он стоял с платком в руке и глядел в раковину, наваливаясь на нее всем телом.

Гораций показал шерифу три обломка черепа, застрявшие в тканях мозга.

– Он умер от этого? – спросил Арт.

– Трудно сказать, – ответил Гораций. – Может, получил удар по голове, свалился за борт и утонул. А может, ударился головой уже после того, как утонул. Или в воде, но еще живым. Наверняка не знаю.

– А можно выяснить?

– Может, и можно.

– Когда?"

"– Придется вскрыть грудную клетку. Посмотреть сердце и легкие. Хотя даже это может не помочь.

– В смысле вскрытие грудной клетки?

– Именно.

– А предположения? – спросил шериф.

– Предположения? – повторил Гораций. – Да какие угодно, Арт. Случиться могло все, абсолютно все. Мог быть сердечный приступ, и он оказался за бортом. Мог случиться инсульт. А может, выпил лишнего. Но сейчас меня интересует одно: когда он получил удар, до или после падения в воду. Потому что, судя по пене, – тут он указал на пену скальпелем, – в воде Карл еще дышал.

Арт стоял, потирая губу, и смотрел на Горация, часто моргая.

– А этот удар по голове… Ну… этот удар… странный, правда?

Гораций кивнул:

– Есть немного.

– А может случиться так, что его ударили? – спросил шериф. – Есть такое предположение?

– Что, вообразил себя Шерлоком Холмсом? – усмехнулся Гораций. – Сыщиком?

– Да нет… Шерлока Холмса здесь нет, зато есть Карл с проломленным черепом.

– Что верно, то верно, – согласился Гораций. – С этим не поспоришь.

Потом – и об этом Гораций еще вспомнит во время суда над Миямото Кабуо, об этих своих словах, хотя и умолчит о них во время дачи свидетельских показаний, – он сказал Арту, что если бы он, Гораций, вообразил себя Шерлоком Холмсом, то первым делом начал бы поиски японца с окровавленным прикладом, точнее, японца, бьющего правой рукой.

Глава 6

Гораций потер родимое пятно на лбу и посмотрел в окно на падающий снег. Теперь валил настоящий снегопад; снег падал беззвучно, хотя между чердачных балок завывал ветер. «Мои трубы, – подумал Гораций. – Ведь замерзнут же».