Снег на кедрах

А уже через несколько часов мужа арестовали. У нас просто не было времени.

– Миссис Миямото, – возразил Элвин, – если вы были уверены в несчастном случае, почему не отправились к шерифу сразу? Почему не пришли к нему еще днем и не рассказали об этом, как вы говорите, несчастном случае? Почему не помогли следствию? Почему утаили от шерифа, что ваш муж был на борту шхуны Карла Хайнэ и одолжил ему… этот… как его… запасной аккумулятор? Надеюсь, вы сами видите, почему мне ничего не понятно в ваших показаниях. Я запутался, не знаю, что и думать.

Чему верить, а чему нет. В самом деле непонятно.

Обвинитель провел рукой по штанинам брюк, встал, обошел вокруг стола и, сев на свое место, сложил ладони.

– Больше вопросов нет, ваша честь, – неожиданно произнес он. – Допрос окончен, свидетель может идти.

– Подождите, – воскликнула Хацуэ, – я…

– Довольно, остановимся на этом, – сурово оборвал ее судья Филдинг. Хацуэ метнула на него гневный взгляд. – Вы ответили на заданные вам вопросы, миссис Миямото.

Возможно, вы расстроены, но судебная процедура не позволяет мне принять во внимание ни ваши мысли, ни эмоции. Вы хотите ответить мистеру Хуксу? Я вас понимаю и не виню, но подобное судом не дозволяется. Вы ответили на вопросы и теперь свободны. Сожалею, но это так.

Хацуэ посмотрела на мужа. Он кивнул, и она кивнула в ответ, а в следующий миг уже полностью совладала со своими чувствами. Не говоря ни слова, она встала и прошла на свое место в задних рядах; садясь, она поправила шляпку.

Некоторые, в том числе и Исмаил, невольно посмотрели ей вслед, но она ничем не показала, что заметила взгляды. Хацуэ сидела молча, глядя прямо перед собой.

Нельс Гудмундсон вызвал для дачи показаний Джосайю Гилландерса, председателя общества рыбаков Сан-Пьедро. Это был мужчина сорока девяти лет, с отвисшими, как у моржа, усами и тусклыми, водянистыми глазами пьяницы. Джосайя, невысокого роста, крепко сбитый и сильный, вот уже тридцать лет рыбачил в одиночку на своей «Элизе». Жители острова хорошо знали этого горького выпивоху, который копировал походку и манеры капитана; каждый раз, как Джосайя сходил на берег Сан-Пьедро, он слегка касался тугого козырька своей капитанской фуражки.

Джосайя носил синие шерстяные брюки и вязаные свитера; он частенько, по его же словам, напивался вдрызг с капитаном Джоном Содерландом в местной таверне. Они потчевали друг друга байками, и после каждой опрокинутой пинты пива их голоса делались все громче и громче.