Снег на кедрах

Дважды в месяц, по средам, мать посещала вечерние заседания кружка книголюбов, куда входили еще пять женщин; они с увлечением обсуждали «Бенито Серено», «Цветы зла», «Как важно быть серьезным», «Джейн Эйр». Она водила дружбу с Лиллиан Тейлор, разделявшей ее страсть к цветоводству, а также к «Волшебной горе» и «Миссис Дэллоуэй». В саду они собирали с пушистых колосьев уже отцветшей астильбы семена, а потом сидели за столиком, очищали их и раскладывали по пакетикам. В три часа дня они наливали себе подкисленную лимоном воду и делали сэндвичи, обрезая поджаристую корку.

Однажды Исмаил слышал, как Лиллиан воскликнула:

– Мы с тобой прямо как капризные старые леди! Давай в следующий раз нарядимся художницами – наденем свободные блузы, нацепим береты – и будем рисовать акварелью. Как тебе такое, Хелен, а? Две старушенции, которые носятся со своими красками.

Хелен Чэмберс была женщиной заурядной внешности, но всегда держалась с достоинством, чем походила на Элеонору Рузвельт. Простые черты Хелен Чэмберс – широкий нос и высокий лоб – придавали ей своеобразную миловидность; у матери Исмаила был довольно-таки представительный вид.

– Ну а если бы тебе пришлось решать прямо сейчас? – однажды спросила его мать. – Если бы к твоему виску приставили пистолет, заставляя сделать выбор? Что тогда? Ты бы поверил в Бога?

– Но ведь никто не приставляет к моему виску пистолет, – ответил ей тогда Исмаил. – И мне не приходится выбирать, так? Вот в чем дело.

– Как знать, Исмаил, как знать. То, во что ты веришь…

– Я ни во что не верю. Во мне нет никакой веры. К тому же я не понимаю, что ты имеешь в виду под словом «Бог». Вот если ты объяснишь, я скажу, что думаю по этому поводу.

– Все знают, что такое Бог, – возразила мать. – Ты ведь и сам это чувствуешь.

– Нет, не чувствую, – ответил Исмаил. – Есть он или нет – ничего не чувствую.