Снег на кедрах

Ветер наметал снег у стен сараев и домов; Исмаил слышал его свист сквозь резиновый молдинг на крыле, который отошел уже давно, еще при жизни отца, став одной из индивидуальных особенностей машины, еще одной причиной, по которой Исмаил не хотел расставаться с автомобилем.

Исмаил проехал мимо дома Уле Юргенсена; из трубы вился белый дымок, исчезая на ветру, – видно, Уле есть чем греться. Выпавший снег стер границы полей, и семь акров, которые так стремился заполучить Миямото Кабуо, теперь невозможно было разглядеть. Все человеческие притязания на землю потеряли свою законную силу, вытесненные другим законом, законом природы.

Находясь на пересечении дорог Центральной долины и Южного пляжа, Исмаил разглядел впереди машину – не одолев подъем, она застряла на повороте, огибавшем рощу заснеженных кедров. Исмаил узнал машину, это был «виллис» модели «универсал», принадлежавший семье Имада.

Имада Хисао и раньше не отличался высоким ростом, а теперь, закутанный в теплую одежду, выглядел еще меньше; низко надвинутая шапка и шарф, закрывающий подбородок, оставляли открытыми только губы, нос и глаза. Исмаил знал, что старик не станет просить о помощи – не в его это характере, да и вообще не принято среди островитян. Исмаил решил оставить свой «крайслер» в начале подъема, около почтового ящика рядом с домом Гордона Острома, и пройти пятьдесят ярдов пешком – он собирался уговорить старика принять помощь.

"Исмаил давно знал Хисао. Еще восьмилетним мальчишкой он видел, как японец, налегая на плуг, брел за белой, с круглой спиной тягловой лошадью, а за поясом у него висел нож, чтобы обрубать плети низкорослого клена. Пока Имада расчищали недавно купленную землю, все семейство ютилось в двух парусиновых палатках. Воду они набирали из ручья, а грелись у костра, который поддерживали дети, девочки в резиновых сапогах, среди которых была и Хацуэ, таскавшие к огню горсти мелких веточек на растопку и большие сучья.