По ту сторону отражения

 – Томас взял опешившего от такого количества событий менеджера за локоть и провел в квартиру, чтобы тот едва не столкнулся с вышедшим из комнаты Лешей.

– Да это кто-то из вас блюдце двигал, – пренебрежительно проговорил он, – придет к вам дух, ага. Рты пошире раззявьте, дебилы медиумные.

– О, дизайнер, я видел его работы, – проводил его взглядом Андрей. – А в вашем доме много всяких… интересных людей.

– Достаточно, – благодушно согласился Томас, – а где ваш талантливый музыкант с синими волосами и моя почти что дочка Ниночка?

– Они убежали, взявшись за руки, – ответил длинноволосый дядька.

– Келла нашел себе девушку?

– Ниночку Журавль! Замечательная пара! Я вам о ней все-все расскажу.

– Кей, ты знал, что у Келлы есть девушка? – почему-то спросил Андрей у второго музыканта, все еще сердитого, как двести тысяч крокодилов.

– Я что, шпион? Откуда мне все про него знать? Андрей, мне тоже пора.

– Уже? Ты же не видел ничего.

– С одной девушкой поговорить хочу, – убрал со лба челку молодой человек.

– Ну-ну, – скептически посмотрел на него менеджер.

Со мной, что ли? Не хочу я с ним говорить.

Но Кей просто-напросто вновь поступил по-своему. Взял меня за руку и потащил за собой.

– Не гуляйте долго, – раздался вслед радостный голос Томаса, – до полуночи не задерживайтесь! А вообще, можете не приходить домой этой ночью! Андрей, милая пара, правда?

– Я чего-то не улавливаю здесь…

– В этом доме ничего и не надо улавливать, – и эти слова, сказанные кем-то из гостей отца, были последними, что я расслышала.

– За мной, – отрывисто сказал Кей, спускаясь по лестнице. Лифт проигнорил.

– Эй! Куда?

– Куда я скажу. Я теперь понимаю, почему ты такая, – проговорил Кей, таща меня за собой – а спускался он быстро: еще бы, с такими длинными ногами медленно ходить просто неприлично.

А мне вообще-то немного больно! Но я не сказала ему ни слова об этом.

– Какая?

– Легкодоступная, если верить этой старухе.

– Сам ты такой, мало ли что она обо мне говорит. Бред какой-то! Она с ума сошла!

– Не мало она говорит и очень интересно, – возразил он и молчал до тех пор, пока мы не оказались во дворе дома, освещенного фонарями.

– Садись, посидим, – кивнул на лавку парень.

Ну вот, совсем не романтично сидеть в собственном дворе, в котором ты знаешь каждый кустик. Хорошо хоть почти все листики распустились, и двор теперь не голый, а зеленый, нарядный.

Кей откинулся на спинку скамьи и закрыл глаза. Я сидела на самом краю лавки и тоже молчала.