По ту сторону отражения

– Может, еще споем и сфотаемся около надписи краской? – любезно предложил дядя Боря.

– Это уже даже не смешно, дорогой мой друг, – отвечал Томас. – И вообще, избавь наш дом, пожалуйста, от невразумительного ора при включении света в коридоре."

"– Ага, сейчас, это же мой подарок, – не спешил папин друг выполнять такое поручение. – Если только нарисуешь портрет тещи.

– Алены Александровны? – уточнил Томас.

– А у меня что, три тещи? Естественно, ее, любимой, – отозвался под общее ржание, которое трудно было назвать смехом, мужчина.

– Нет, я должен отказаться! – тут же сказал Томас. Алену Александровну он побаивался. Ее вообще все побаивались – даже собственная дочь, не говоря уж о внуках и зяте.

– Вы бы потише, господа, – наставительно произнес Алексей, прежде чем удалиться в свою комнату.

– Так мы же тихо, – искренне изумился Томас. – Они и не слышат нас.

– И, слава богу, не видят, – хмыкнул все тот же незнакомый обладатель баса.

Нелли хмыкнула, но промолчала. Я тоже.

Еще раз попросив всех ни в коем случае не открывать дверь кому бы то ни было женского пола, дядя удалился в свою комнату. А я опять попробовала уснуть.

В моем доме все как всегда. Все в своем репертуаре. Все течет так, как и должно течь. Нет никаких Кеев, Антонов, мудреных тайн и никому не нужных интриг. Все у меня будет по-старому, главное, чтобы я отпустила воспоминания, связанные с событиями двух минувших месяцев.

Но кое-кто не желал этого.

Кейтон все же объявился. Позвонил мне ранним утром, словно почувствовав, что я только что заснула и даже еще не успела увидеть новых снов. Треск телефона, который в остальное время суток казался мне приятной мелодией, раздался прямо под ухом.

– Катя, – раздался там взволнованный голос моего любимо-ненавидимого парня. – Почему ты так и не пришла сегодня?

– Что? – хрипло спросила я.