По ту сторону отражения

Он давно уже ждал, когда же наконец на лоне природы на него нахлынет долгожданное вдохновение, позволяющее найти гениальную идею для нового фильма, а вдохновение явно где-то застряло и не спешило посетить режиссера.

– Ужасный мир, – пробурчал он, стряхивая с рукава прилипчивого жука. – Ничего не получается… О, а кто там прилип друг к другу, как алкаш к бутылке? – Мужчина пробрался к самому забору и присмотрелся. Высокая статная блондинка и странноватый юноша с синими волосами и хорошо развитой мускулатурой самозабвенно целовались.

– Ух ты! – обрадовался тут же режиссер. – Какой страстный поцелуй! Чувственный! Дикий! Они словно высасывают друг из друга жизненную силу! Нет, просто прелестно – сколько эмоций! Огненные люди! Верю! Верю! Верю! – мысленно обращаясь к небезызвестному своему коллеге прошлого века – Станиславскому, возопил руководитель театра. – Какой накал чувств!

Ниночка и Келла восторженного «Верю!» не слышали, настолько сильно они были заняты друг другом.

"Он хотел доказать обратное. И делал это то с помощью ласки, то с помощью воистину огненного напора.

Они оторвались друг от друга минут через пятнадцать.

– Попроси прощения, – дрожащим голосом произнес парень, не отпуская пальцев девушки. Если бы она искренне извинилась, он бы тоже простил ее, наплевав абсолютно на все.

– Ты попроси, – прошептала растрепанная Нинка. Келле безумно нравились ее длинные светлые волосы. И он постоянно запускал в них руки или играл с прядями.

– Ты виновата больше.

– Ты.

Он сдвинул темные брови и отпустил ее ладонь, а девушка судорожно вздохнула.

– Это твоя вина, – упрямо произнесла она, отходя на шаг назад. – Ты первый начал. Проси ты.

– Тогда, – барабанщик перешел на хриплый шепот – его голос совсем сорвался, – мы больше никогда не увидимся. Обещаю.

Нинка только кивнула ему, не осознавая, что происходит. А музыкант, на прощание прикоснувшись лбом ко лбу Ниночки, скрылся за углом.

– Я что, цыганка Рада? – вдруг произнесла вслух Журавль, вспомнив свободолюбивую героиню Горького.