Смертный грех

Однако в своих вещах Тарье поддерживал полный порядок. Во время странствий по Северной Европе он не расставался со своими привычками, так что ему удалось быстро приготовить все необходимое для операции.

Но когда он вынул острый, как бритва, нож и стал прокаливать его в пламени свечи, Сесилия почувствовала, что ей дурно. Ей так хотелось уйти прочь, заткнуть уши и ждать, пока Тарье не крикнет, что все позади и что Александр снова здоров.

Но это было бы малодушием, а внучке Силье такое не пристало.

Она произнесла еле слышно:

— Что я должна делать?

Тарье протянул ей пустой бокал и одну из салфеток, которые она достала из бельевого шкафа.

— Протри досуха! А вы, Вильгельмсен, следите за Александром. Держите его, если понадобится.

Слуга кивнул.

В комнате больного находилась одна удивительная вещь: огромный бельевой шкаф в стиле нового барокко с примесью ренессансных линий. Этот темно-коричневый шкаф был богато украшен летящими и трубящими в рог херувимами и гирляндами цветов. Замочные скважины прятались под резными цветами.

Спина его была ярко освещена многочисленными свечами в канделябрах. Было заметно, что он постоянно тренировал руки: несмотря на опухоль, спина была мускулистой.

В комнате было совершенно тихо.

Тарье долго примерялся, потом сделал надрез. Сесилия зажмурилась.

Александр не шевелился.

Из раны текли кровь и гной, и у Сесилии оказалось столько дел, что было некогда поддаваться страху.

Тарье прикладывал к ране салфетки, одну за другой, пропитанные кровоостанавливающим средством, при этом он кивнул Сесилии, чтобы она помогала слуге следить за Александром: стоит ему пошевелиться, и все пропало.

Тарье воткнул острие ножа в раскрытую рану.

— Она ушла, — шепнул он. — Я нащупываю ее под мускулами.

— Ее можно вынуть?

— Без малейшего риска для жизни.

Сесилия с силой сжала стучащие зубы.

— Попробуй, Тарье.

— Попробую.

— Почему же началось воспаление?

— Из-за пули, конечно. Я думал, что она выйдет вместе с гноем, но этого не получилось. Воспаление началось в том месте, куда сдвинулась пуля. Сейчас мы все увидим!

В комнате опять воцарилась полная тишина, все замерли, только свечи бросали отсвет на темную поверхность мебели.