Смертный грех

Большинство ушли на север, в Хольстен, но многие еще оставались на поле боя, брошенные всеми, израненные, не находившие себе места от боли. Помочь им в первую очередь было его долгом.

Вот уже несколько дней Александр был молчалив и задумчив.

В конце концов Сесилия не выдержала и спросила за обедом:

— Ради Бога, Александр, скажи, в чем дело? Ты влюбился в Вильгельмсена или…

— Это просто неудачная шутка, Сесилия."

"— Допустим, что это так. Но скажи, в чем дело? Я с ума схожу, видя твой отсутствующий взгляд и слыша твои рассеянные ответы.

Александр улыбнулся.

— В самом деле? Извини!

— Хорошо, но что же с тобой происходит?

— Если бы я был уверен в этом, я бы уже сказал тебе. Но это так сомнительно…

Сердце Сесилии забилось.

Вздохнув, он потянулся за вилкой. Она остановила его руку.

— Скажи, Александр!

— Нет, это ничего не значит, мой друг.

— Тогда скажи о том, что ничего не значит!

— Я знаю тебя.

— О, Александр, — прошептала она.

— Нет, Сесилия, нет! Ничего не произошло! Только когда ты прижимаешь ладонь к моей ступне…

— И что тогда? — воскликнула она.

— Нет, успокойся, я ничего не чувствую, абсолютно ничего. Просто мне кажется, что я что-то осознаю, когда пытаюсь сделать это движение.

Она смотрела на него, разинув рот.

— Закрой рот, Сесилия, — засмеялся он. — У тебя такой глупый вид! Это просто волевое усилие. Понимаешь? Результат же, как и прежде, нулевой.

— Так обстоит дело с обеими ногами? — торопливо, комкая слова, произнесла она. — Я хочу сказать, ощущение такое же?

— Только в правой.

— Да, но… Тебе не кажется, что это кое-что значит? Если это будет и со второй ногой, тогда это можно считать результатом волевых усилий.

— Да, — сухо ответил он. — Это означает лишь то, что мы все время концентрировали усилия на правой ноге. Потому что именно там я чувствовал пульсацию.

— И ты продолжаешь ее чувствовать? Александр выпил вина.

— Да, — коротко ответил он.

У Сесилии перехватило дыхание.

— И ты не говорил мне об этом!

— Говорил дважды. Две недели назад и на прошлой неделе.

Она с трудом сдерживала волнение.