Смерть под уровнем моря

Вадим прошагал мимо калитки, за которой проживали некие Татьяна с Гаврилой. Во дворе было тихо, оттуда никто не выглядывал.

«Интересно, долго ли простоят во дворе мешки с продуктами, прежде чем супруги понесут их обратно в свои закрома? Не побегут ли они докладывать про пропажу полицаев?» – подумал Сиротин.

Навстречу ему прошел бородатый мужик с тележкой, набитой пустыми бидонами. Он заранее втянул голову в плечи, любезно поздоровался. Вадим снисходительно кивнул. Два солдата вермахта отдали честь. Он небрежно махнул ладонью.

Ближе к центру прохожие стали попадаться чаще. Подрастали здания. Потянулись вполне приличные особняки с архитектурными украшениями. Им остро требовался ремонт, но не до жиру. Целые остались, и то хорошо.

За раскрытыми воротами работал автомобильный генератор. На крыльце толпились немецкие солдаты, непринужденно болтали. В следующем особняке тоже располагалось немецкое учреждение. В третьем по счету работали гражданские. Из открытой форточки доносился стук печатной машинки, на крыльце курили, надувая щеки, снулые личности в потертых костюмах.

На перекрестке за мешками с песком притаилось пулеметное гнездо. Рослый шарфюрер с повязкой на руке проверил документы Вадима. Тот понял, что в городе помимо прочих дислоцировались и части СС. Высокомерие эсэсовцев по отношению к солдатам и офицерам вермахта было общеизвестно.

Шарфюрер полистал документы и вежливо осведомился, в какой части служит гауптман Мориц.

– В абвере, – ответил Вадим. – Прибыл в служебную командировку из Севастополя.

Эсэсовец поспешил отдать ему документы и отвернулся. Неприязнь структур СД и СС к армейской разведке тоже ни для кого не являлась секретом.

По дороге в сторону центра протарахтел мотоцикл со знакомыми лицами. Шендрик в люльке усердно прятал ухмылку. Белоусов рулил экипажем. Подбоченился Чернуля за его спиной, поглядывал гордым орлом.

«Службу тащат, – подумал Вадим. – Лишь бы не выдали себя, не прокололись».

Далее дорога расширилась. Тротуары теперь были вымощены плиткой, от проезжей части их отделяли вычурные чугунные ограды.

На лавочке у входа в сквер сидели немецкий офицер и молодая женщина в гражданском. Он что-то вальяжно говорил, она согласно кивала, явно боялась возразить.