Смерть под уровнем моря

Капитан помахал ему рукой, и тот снова уткнулся в угли. Что-то не давало Сиротину расслабиться. Тишина нереальная, словно уши заложило.

И вдруг протяжный свист, по нарастающей, все ближе и громче. Мина оглушительно рванула посреди лагеря! Грохот, яркая вспышка, снопы искр. Взрывной волной снесло часового, сидящего у кострища. Вадим повалился плашмя, дыхание у него перехватило.

Вторая мина тоже предупредила свистом о своем появлении. Полетели во все стороны ошметки глины, грубо сколоченные лавки. За ней грохнули третья, четвертая.

В ушах у Вадима звенело. Достала-таки взрывная волна. Он энергично отползал обратно в пещеру.

В лагере кричали люди. Заспанные, оторопевшие партизаны выскакивали из своих убежищ. Некоторые падали, пораженные осколками. Остальные пятились обратно в пещеры, но эти укрытия оказались ненадежными. От скал отваливались целые пласты, груды камней перекрывали проходы, дым и известковая пыль стояли столбом.

Мины продолжали падать. Работала целая батарея, установленная под горой.

«Хорошо бьют, – мелькнула мысль в голове капитана. – Не стали пристреливаться, сразу попали. Значит, это немцы».

Одна из мин разорвалась недалеко от входа в пещеру. Вадим и Юля кашляли, задыхались в дыму.

– Господи, что это такое?! – Перепуганная девушка вцепилась ему в рукав, не отпускала.

«Накаркал ты, товарищ капитан! Мол, все уже кончилось, Юлия Владимировна.

– Лежите, Юля, не высовывайтесь, отползите к стене!

Все свое должно быть с собой. Вещмешок на спину, автомат туда же. Документы из абвера… шут с ними, все, что там написано, уже известно советскому командованию! К тому же пещеру, в которой капитан допрашивал Крауса, завалило на его глазах.

Он снова пополз к выходу. На улице прояснялось, темноты уже не было. Минометчики продолжали извращаться, обстрел не унимался ни на секунду. По разгромленному лагерю метались люди.

– Все к северному выходу! Уходим выше в горы! – надрывал глотку Сазонов.

«Немцы нас на самый пик загонят», – подумал Вадим.

В дыму мельтешили полуодетые партизаны, матерился Чернуля. Кругом валялись растерзанные тела, оторванные руки-ноги. Напротив пещеры бился в конвульсии Шендрик. Глаза его уже остекленели.

Наконец-то обстрел прекратился. Партизаны подбирали раненых и тащили их к северным воротам, которые представляли собой занимательное явление.