Смерть особого назначения

Раны выглядели странно. Катрин, как профессионал, это сразу отметила: казалось, будто рубцы не свежие, им месяц или два. Они затянулись, хоть и не очень ровно – конечно, стоило бы наложить швы, чтобы получилось аккуратнее. Шрамы поджили, не кровоточили..."

"Вот только всем этим ранам не могло быть несколько месяцев, Уилсон точно знала. Сравнительно недавно Вебер узнал от нее, что их отношения не возобновятся ни при каких обстоятельствах. Недавно?! С тех пор прошло три-четыре недели. Или больше, месяца полтора? Сколько он изводил Катрин? Вебер, как всегда, не поверил ей, с тупым эгоистичным упрямством искал новых встреч, старался почаще попадаться на глаза.

Все пронеслось перед глазами – ожило, вернулось, – и Катрин вновь почувствовала, как сильна ее ненависть к Веберу. Почему уцелел он, а не Кирилл? Почему не погиб? Почему отделался только шрамами? Несправедливо!

Конечно, повреждения не могли быть старыми – Вебер получил ранения на Саванге. Удивительно, что рубцы затянулись так быстро...

А еще Катрин обратила внимание – опять же машинально, окинув пациента профессиональным взглядом, – что у Вебера появились какие-то проблемы с кистью правой руки.

Вебер снял рубашку, аккуратно сложил ее прямо на полу – в камере не было никакой мебели. Ни табуретки, ни стола, ни койки, вообще ничего. Вебера это не смущало. Закончив с рубашкой, он принялся снимать штаны, не обращая никакого внимания на врачей-женщин, стоявших за стальной решеткой.

Всю одежду, кроме черных спортивных трусов, Вебер сложил аккуратной стопкой, просунул сквозь прутья.

Солдат отступил еще на шаг, и тут с Вебером что-то произошло. Пациент спецблока хотел выпрямиться, но вдруг вместо этого согнулся пополам, повалился на пол. Дыхание изменилось, стало частым-частым, будто у пса, жутко страдающего от жары.