Смерть особого назначения

 – Черная тень придвинулась вплотную к каменной плите, на которой лежал Вебер. Лежал, все слышал, но не мог ускользнуть, забиться в щель. – Эдак и работу никто не закончит...

И вновь в его теле поселилось адское пламя. Теперь Вебер и кричал, и конвульсивно бился в объятиях вампирши – Хорхолла причиняла ему самую нестерпимую боль. Любая из ведьм, утоляя жажду, доставляла страдания, но у каждой при этом был свой неповторимый «почерк». Хорхолла заставляла мучиться сильнее всего.

Сознание вдруг стало каким-то непривычно маленьким, потеряло объем.

Вебер перестал чувствовать боль. Все ушло. В маленькое «я» уже не помещались такие сложные мыслефункции.

– Действительно, очень пьянит, – икнув, пробормотала Хорхолла.

«Вот странно, – мысль родилась не в голове Вебера, а где-то над черепной коробкой.

Никто не ответил. Никто не отозвался на высказывание ведьмы, даже мысленно. Только Вебер слышал ее. Он лежал неподвижно, раскинув руки в стороны, глядя в каменный свод, с которого водопадами рушился тусклый рассеянный свет. Так человек лежал долго, не в силах думать ни о чем сложном.

Ни щебетания, ни раскаленного клюва, ни змеепсов, ни кровососущих теней. Хорошо...

Тысячи лет пронеслись вместе с облаками над Зубом Дракона, прежде чем из крохотного зернышка – мозга Вебера – выросло дерево знания.

– Вперед, солдат! – он выдохнул это со стоном, с хрипом, с ненавистью к самому себе.

За то, что слаб и готов уступить боли. За то, что не способен сделать простую вещь – покинуть пещеру прежде, чем ведьмы вернутся в свои тела.

Но хозяйки болот были правы – в теле капитана теперь жило очень много ненависти. Не только к себе. Ко всему миру. К фринам, которые загнали его в каменный склеп. К их безжалостным слугам. К черным теням, которые лакомились его кровью.

Вебер не мог подняться – он полз вперед, цепляясь крючьями пальцев за выступы в камнях. Руди не знал, откуда пришло понимание: он должен двигаться именно в эту сторону.