Смерть особого назначения

Они тысячи лет лежали тут и еще столько же пролежат, невзирая на голубые искры и щупальца, которые стараются выковырять из-под скал червячка. Маленького червячка, который совсем не хочет стать обедом для разъяренной птицы...

– Давай! – приказал Мадэн, тыча пальцем в глубину прохода, указывая направление, в котором двигался человек.

И солдат выстрелил. Фрины тут же рассыпались по сторонам – спрятались за могучими гранитными стенами, понимая, что взрывная волна не делит на своих и чужих. Она накрывает все, что попадается на ее пути.

– Еще! Еще! – гневно проорал командир отряда карателей.

Ему нужна была полная гарантия того, что последний диверсант уничтожен.

Вереница светящихся шаров ворвалась в узкое межскальное пространство, наполнила темную утробу извилистого тоннеля грохотом взрывов, визгом острых каменных осколков.

...Руди Вебер страшно кричал. Он совсем обезумел от боли, потерял над собой контроль – пытался отогнать прочь огромную птицу с раскаленным клювом. Червяк не может отогнать птицу.

– Он не сдох! – прислушавшись к жутким воплям, которые доносились из глубины узкой щели, со злостью процедил Мадэн. – Он жив, отсюда не достать...

Фрины попробовали протиснуться в щель так, как это сделал человек, но ничего не получилось. Мадэн в приступе ярости ударил кулаком по стене, ставшей преградой для его солдат.

– Стреляй еще! Стреляй! До полной разрядки батарей!!! – потребовал командир.

...Жестокая птица теребила раскаленным клювом снова и снова. Вебер не пытался сдержать крик, это оказалось выше его сил. Просто орал в голос, только так он мог вытерпеть адскую пытку и не лишиться остатков разума.

Он застрял в узкой щели, не мог двинуться ни назад, ни вперед, но сзади жил огонь, и надо было уходить от него. Камни вокруг становились все горячее и горячее. Сорвав голос и чуть не сломав кости грудной клетки, Руди каким-то чудом миновал самое узкое место, упал на дно расщелины. Осознав, что преграды больше нет, быстро пополз во влажное нутро черной пещеры, подальше от раскаленного клюва хищной птицы.

Разума не осталось. Памяти о прошлом тоже.