Смерть особого назначения

Шагнул наружу, ненадолго задержался на ступеньках, с удовольствием вдыхая чистый ночной воздух. Улыбнулся. Сидеть в бетонном каземате порядком осточертело, пусть довелось провести там не так уж много времени. Здесь, на воле, было очень хорошо. Дышалось по-другому. Майор опомнился, поспешил за лейтенантом...

– Кирилл! Кирюша! – Соболевский не дошел сотни метров до штаба, из-за дерева вдруг выскользнула Катрин, бросилась ему на шею.

– Ну-ну! – обнимая ее, целуя мокрые от слез глаза, пробормотал Кирилл. – Ну?! Что ты?! Все в порядке.

"Ему было неприятно и неловко от того, что совершенно чужой лейтенант стал невольным свидетелем этой сцены. Катрин перехватила Соболевского на подходе к штабу, до линии часовых, которые стояли чуть дальше и ничего не видели. А вот лейтенант-посыльный, пусть даже тактично отвернулся, все равно находился рядом, слышал каждое слово.

– Кирилл! Прошу тебя... Умоляю! Не ходи туда! Не ходи!!!

Кэт упрямо не желала отпускать его. Крепко вцепилась в куртку, повторяя одни и те же слова.

– Куда не ходи? – спросил Соболевский, прижимая палец к губам возлюбленной, заставляя ее сделать паузу, не твердить одно и то же, а услышать вопрос и ответить на него.

– В штаб! – Катрин обхватила Кирилла за шею, изо всех сил прижала к себе. Зашептала прямо на ухо, искренне веря, что Соболевский сможет сделать то, о чем она просит: – В штаб не ходи, Кирюша! Нельзя туда!

Услышав это, Соболевский невольно отстранился.

– Кэт... – тихо сказал он, искренне страдая от того, что лейтенант-посыльный по-прежнему слышит этот абсолютно личный диалог. – Кэт, я офицер. Я не имею права не выполнять приказы. Я не могу сделать то, о чем ты просишь. Извини...

Катрин бессильно уронила руки вниз, склонила голову. Ее глаза вновь наполнились слезами. Кирилл нежно поцеловал ее в висок, медленно пошел к штабу. Он действительно не мог остаться, как бы сильно этого ни хотел.

– Майор Соболевский по вашему приказанию прибыл! – четко доложил командир «Москита», замерев по стойке «смирно» перед начальником пятьдесят пятой бригады, новым командиром гарнизона Рапиды.

Генерал-лейтенант Кравец, склонившийся над картой боевых действий, резко выпрямился. Посмотрел на офицера – долго, пристально.

– Лучший пилот... – пробормотал он, изучая трехдневную щетину Соболевского. – Докладывали, что это лучший пилот...