Смерть Несущая

Элфи, расскажешь?

– Я-то расскажу, в отличие от некоторых, – буркнул гном. – У нас проблемы на севере, – не прерываясь на паузы, начал он. – Как только Орэн взял учеников, я попросил кое-кого из своих присматривать за пограничной деревушкой. Конкретно за семьей Мары и Кима.

– Так они с севера? – спросил Лиам.

– Да ты гений, малыш! Если я говорю, что их семья живет на севере, то логично предположить, что и сами дети откуда-то оттуда, – съехидничал гном.

– Орэн, успокой его, иначе я за себя не отвечаю, – зарычал Лиам.

Маг закатил глаза.

– Элфи, пожалуйста, возьми себя в руки.

Элфи попытался одарить Лиама презрительным взглядом, на манер самого эльфа, правда, выглядело это в его исполнении весьма забавно. Он скривился, словно съел лимон, и без того маленькие глазки сузились, а уголки губ опустились.

– Ладно, больше не буду, – снисходительно буркнул он. – Так вот, последнее время мои товарищи стали замечать странную магическую активность рядом с селением.

"– Я думаю, мы должны обезопасить родителей Мары и Кима, перевезти их в Карген к детям, пока обстановка не стабилизируется. Ну, и конечно, доложить об этом совету. И я хочу попросить сделать это тебя, Лиам, – на одном дыхании проговорил маг.

– Ты просишь меня? – сощурил свои изумрудные глаза Лиам.

«А если я попрошу тебя, ты сделаешь это?» – раздался властный голос дэйурга.

Поднявшись на второй этаж и подойдя к комнате брата, я замерла в нерешительности. Я уже занесла руку, чтобы постучать в дверь, и тут поняла, что не знаю, как начать разговор. Глубоко вздохнув и собрав всю волю в кулак, я просто толкнула дверь и вошла в комнату. Энаким лежал на кровати и смотрел в потолок. Из его ноздрей торчали ватные жгутики, а на саму переносицу была положена влажная тряпка.

– Ким, – не слишком уверенно начала я, – давай поговорим.

Ответом мне была тишина.

– Я просто хочу нормально поговорить. Прости, возможно, я перегнула палку…

– Значит, теперь ты хочешь нормально поговорить, – в никуда отозвался брат, особенно выделив слово «нормально».

– Да, – стараясь сохранить самообладание, отозвалась я. В конце концов, это не я веду себя как моральный урод, а он. Но все равно я чувствовала себя виноватой.