Служебный роман с чужой невестой

Только теперь, когда Дэми так близко и так открыт передо мной, я увидела, как изломаны в драках его уши, перебит нос, а сейчас еще и заклеен и заплыл. Заметила россыпь родинок не щеке и скуле, а еще шрамы, бесконечные шрамы на его теле. Мелкие порезы, точки от проколов, розочки от пуль. Да, самые глубокие и заметные я видела еще в первую ночь, но тогда мишка был чужим, парнем на разок, а теперь… он мой. Просто Мой. И каждая его рана отдавалась болью в груди, хотелось прикоснуться и забрать все эти увечья, чтобы избавить моего мужчину от мук.

Раскатистый смех мужчины рассыпался, когда я шагнула ближе и своим движением и заставила его отступить к стене. Когда запустила, ладони под белоснежную рубашку, что хрустела от чистоты. Когда рванула застежку, и пуговички звонко разлетелись, и одна щелкнула меня по носу.

– Это покушение, – засмеялась я и спустила рубашку с большого плеча Дэми. У него идеально сложенное, сильное тело. Его хочется трогать, изучать, теребить и мучить, чтобы он дрожал еще больше, чем сейчас, чтобы шипел и ругался, когда веду по изломам мускулов и канатам вен, и терпел от желания, позволяя мне быть сегодня главной. Разрешая мне играть с собой.

Я опустила ладонь, пересчитав кубики на упругомом животе, соскользнула по налитому члену, что уперся в ткань брюк, и перехватила руку Дэми.

– Я хочу тебе что-то показать, – переплела его пальцы и потянула к выходу.

– Сейчас? – взмолился Дэми.

– Да, – я топнула ножкой. Какой непослушный жених попался. – Сейчас!

Пришлось зубасто поулыбаться охранникам за дверью и прошмыгнуть мимо, оставив их завидовать.

Дэми покорно шел за мной, спускался по лестнице и бежал по коридору через весь особняк, чтобы попасть в мое любимое помещение – место, где рождается музыка.

Здесь всегда тихо, немного мрачно, но, когда я захожу, мне кажется, что стены и пол умеют петь, а еще они разговаривают (конечно, по-своему) и… пахнут мелодиями, искрятся песнями, наполнены гармонией.

В центре комнаты стоял мой любимый инструмент, и один взгляд на него всегда заставлял меня дышать чаще. Это оргазм. Это высший экстаз. Когда папа купил его, я не вставала с табуретки трое суток. Отрубалась на пуфике рядом, заваленная нотными листами и текстами. Это было что-то невероятное и очень интимное.