Служебный роман с чужой невестой

Нет, вру, пела, но только в Оливией. На выпускном из колледжа у нас был дуэт, и это лучшее выступление в моей жизни. Наверное, я сочинила эту песню для нее, и оттого так было трепетно думать о концерте.

Ребята разошлись, когда совсем стемнело. Каждый хлопок двери заставлял меня вздрагивать и оборачиваться украдкой, но Дэми так и не вернулся.

Не вернулся он и ночью. У двери дежурили другие мужчины. Развлекаться и дразнить их у меня не было сегодня сил. Волнение за отца кушало мое спокойствие по ложечке, а к этому волнению добавилось и другое: а если я мишку никогда больше не увижу?

Я перевернулась на другой бок и заставила мыслям заткнуться! Не увижу – и на хуй его! Но уснуть удалось под утро.

Казалось, что прикрыла глаза, и меня уже пришла будить Варя.

День был насыщенный, я не успевала реагировать на перемену обстановки. Меня вырвало пару раз, а потом я все равно впихнула в себя вареное мясо и салат, выпила коктейль и глотнула предложенные доком таблетки. Ради манюньки, ради него, потому что зеленый облик в отражении мне совсем не понравился.

Перед отъездом из дома я попробовала сказать Варе:

– Когда папа вернется, пусть срочно меня наберет, – я говорила осторожно, стараясь не ранить связки. Явный хрип пугал и настораживал, но выступление назначено, я не могу сдаться.

– Ева, – няня подошла ближе и обняла меня, как родственница. Она никогда так не делала, и это повергло меня в шок: – Когда эмоции хлещут через край, мы часто не замечаем очевидное. И с Богом, детка. У тебя все получится.

В машину я шла со слезами на глазах. Почему Варя так сказала? Что имела в виду? Док подал мне руку и помог сесть в машину. Он сопровождал меня сегодня везде и постоянно проверял мое давление и смотрел горло. Он качал головой и поджимал губы, но ничего не говорил и не запрещал петь, потому что знал, что я никогда не откажусь от выступления. Всего одна песня. Всего один выход. Я смогу.

Еще два часа подготовки, и я едва переставляла ноги, но шла навстречу свету софитов.

Тяжелое от камней платье оттягивало плечи и подгибало колени. Но я шла. Ступала осторожно по деревянному полу, прислушивалась, как цокают каблучки и надеялась на лучшее. В голове пульсировал страх за папу, обида на Дэми. Но я все равно шла. Это будто соломинка, которую я пыталась поймать, чтобы жить дальше.

И, выйдя в центр, я собрала все силы в кулак и запела. Так, как никогда не пела. Будто пою последний раз, будто хочу докричаться до тех, кто мне дорог.