Служебный роман с чужой невестой

– Господин Леонов ушел, – сухо проговорила Варя, встала на крепкие худые ноги и спросила: – Что принести к завтраку?

– Я сама спущусь в столовую, не нужно нести, – и отмахнулась. – Все равно ничего не хочется, кроме… лимона.

– Выходить тебе запретили, Ева."

"Я спустила ноги с кровати и заметила, что вещей Дэми на комоде нет. Ушел по делам или свалил вообще? Я не разрешала ему, какого хрена он о себе возомнил? И что значит «мне запретили выходить»?

Снова замутило, да так сильно, что потемнело в глазах.

Ну, хватит… В желудке пусто давно, какого хрена меня всё ещё тошнит?

Где-то в клатче разрывался телефон. Варя спокойно подхватила сумочку и подала мне.

– Он звонит уже не первый раз, – она слабо поклонилась и пошла к двери. – Принесу вам фруктовый салат.

– Граната хочу, – бросила ей вслед и приложила мобильный к уху.

Женщина тихо закрыла за собой дверь, а в ухо ввинтился обеспокоенный голос менеджера:

– Джонси, миленькая, по новостям такое говорят! Ты жива? Я ночь не спал! У нас концерт послезавтра, не умирай, пожалуйста!

– Тебе меня жалко или концерт?

– Концерт.

.. – простонал он и быстро поправился: – Тебя, конечно! Но сама понимаешь, там же съемка и интервью оплачены. Так… а что с голосом? У нас живое выступление, Джонси!

– Сорвала, – я слабо откашлялась и снова легла на кровать, на бочок – так вроде меньше тошнило. Подушка пахла моим ночным охранником: сладко и терпко. Спасительно. Прикрыв глаза и слушая причитания Энжи, я вспоминала, как обнимала голого мишку всю ночь.

Рядом с ним было так… надежно. Хотя мне не спалось: я переживала за его голову, переживала, чтобы он был в порядке, но врач заверил, что это всего лишь небольшое сотрясение и неглубокий порез. Мне было за Дэми страшнее, чем за себя. Вот же дура, правда?

Я не будила охранника, как и советовал Маркус, но пальчики норовили приласкать, потрогать мужчину. Пока он не мог брыкаться и рычать, я пользовалась моментом и незаметно изучала его тело.

Удивительно, но помнила каждый шрам, с закрытыми глазами считала рубцы и изнывала от жажды по его мощи, от желания шарить по смуглой коже и царапать его в полную силу, оставляя на нем свои метки.

У меня от ровного мятного дыхания и приоткрытых губ Дэми башку рвало на части: я полночи выла от покалывания между ног и твердых сосков, что натирались о простынь и под утро невыносимо чесались. Это ведь безумие: натуральное и неприкрытое.