Служебный роман с чужой невестой

Для Евы каждый лишний сантиметр на талии – драма всей жизни!

– Она вспомнила, как в России ела ржаной хлеб с каким-то там вареньем, – я чувствовал себя нашкодившим школьником, застывшим перед директором школы. – Вот я и послал парней…

– Ржаной? – довольно хмыкнул Комар. Кажется, ему идея дочки послать меня на невыполнимое задание очень понравилась. Он подошёл к одному из пакетов и вынул чёрную булку. – Это пшеничный! – Разломил и показал мне. Отбросил и достал следующий. – Зерновой… Это… Всё не то!

Я царапнул мнущихся парней недовольным взглядом:

– Зачем вы всё это тащили?!

– Ну мало ли, подойдёт чего, – буркнул один.

– Деятели, – разочарованно протянул я, наблюдая за разошедшимся Комаром. Похоже, ему нравится тыкать меня носом в неудачи. Учитывая то, что Ева согласилась выйти за меня, а в её животике растёт внук Сергея, семейная жизнь мне предстоит весёлая! – Лучше бы сам всё сделал. Только хуже…

– Глазам не верю, – воскликнул Комар. – Нашли всё-таки!

Разглядев в его руке тоненький запаянный кусочек тёмного хлеба, я подскочил и, выхватив добычу, с видом победителя понёсся наверх.

– Ева ненавидит тмин! Её от одного запаха выворачивает!

Я остолбенел и, выругавшись, развернулся обратно. Комар, довольный тем, что довёл меня до белого каления, удалился в свой кабинет, а я крутил в руках оружие и грозно посматривал на парней.

Два дня, и в один из магазинов ржаной хлеб привезут.

Я достал сотовый.

– Макс? Срочно нужна твоя помощь.

Максимилиан Честенер, а ныне снова Максим Орлов клятвенно обещал отправить ближайшим самолётом чемоданчик отборного ржаного хлеба, и я облегчённо выдохнул. Если не на завтрак, то на обед Ева получит желаемое!

Успокоившись, задремал возле моей сладко посапывающей колючки. Уже на грани сна и яви вдруг подумалось, что очень уж воодушевленный голос был у друга, когда он услышал о странном желании моей беременной подруги.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Глава 50. Ева

Утро. Сладкое, светлое и откровенное.

Или уже было не утро? Солнце, казалось, слишком высоко: заглядывало в щель плотных штор и рассекало комнату на яркие полосы.