Служанка-леди

 — Если нас не будет некоторое время, ничего страшного не случится, солнышко, поверь, — улыбка Лора стала шире, пальцы уже почти справились с застежкой. — Или ты хочешь прямо сейчас вернуться, Яночка? — его голос упал почти до шепота, приобрел столь любимые мной бархатные интонации, от которых внутри все сладко обмирало.

Тем временем, Эрсанн продолжил нежно целовать внутреннюю поверхность моих бедер, его ладони медленно скользили по ставшей очень чувствительной коже, рождая россыпи обжигающих мурашек. Я прерывисто вздохнула, прикрыв глаза, уперлась носком в пол и чуть приподняла попку, откровенно приглашая Эрсанна продолжить…

— Нет, не хочу, — выдохнула, позволив Лоресу медленно стянуть тонкую ткань платья с плеч.

Как правильно когда-то сказал Эрсанн, они прекрасно и без нас развлекаются. А мы имеем полное право на уединение. И да, кажется, я становлюсь ненасытной в плане секса, и это только радует. Лор с тихим смешком обхватил мое лицо руками и наклонился, закрыв рот поцелуем, а пальцы Эрсанна раздвинули складочки, провели, чуть надавив на чувствительный бугорок, и по телу прошлась медовая волна удовольствия.

— Яаааан, а куда хочешь?.."

"От провокационного вопроса с ужасно неприличным подтекстом лицо вспыхнуло, я судорожно вздохнула и прервала упоительный поцелуй, уставившись на младшего Морвейна шальным взглядом. Пальцы Эрсанна продолжали поглаживать влажное лоно, отвлекая и не давая толком сосредоточиться, и бедра сами подавались навстречу, усиливая ощущения.

Глава 25

Я же, это, н-не знаю… По-всякому нравится, везде свои ощущения, свой, особый кайф, но я знаю, какой ответ понравился Эрсанну, и потому, собравшись с духом и загнав смущение подальше, выпалила сиплым голосом:

— Сзади…

И все-таки отвела взгляд, смешавшись от того, как смотрел Лорес. Да, осмелела, но не совсем еще, в конце концов, не так много времени прошло с моего преображения.

— Приподнимись, милая.

Ух. Только от предположения, что и как будет дальше, меня окатило обжигающей волной. Осознание, что Лор будет смотреть, но не участвовать, по крайней мере, активно, завело так, что низ живота скрутила болезненная судорога желания, а мышцы резко сжались, послав еще одну вспышку удовольствия.