Случайно беременна, или Позволь тебя любить

Видимо, женщина до этого если и видела сим-карты, то только большого формата, для старых кнопочных телефонов.

С отцом же оставался один непроясненный вопрос, а именно его личные счета, о паре из которых я только недавно узнал. И это был минус мне. Так что отец все еще мог кого-нибудь подкупить, но пока он боялся компромата. Все же в тюрьму попасть он не горел желанием. Но и мне навстречу идти не хотел.

— Сначала приведи ко мне Яну, — артачился он. — А потом проси, что хочешь.

Я бы не пошел у него на поводу, если бы не сама мама.

Запись выводилась мне на телефон, и я даже звук включать не стал, стараясь не переходить черту. Все же это их личное дело, их отношения. Но когда мама начала кричать, а затем размахивать руками, я все же включил звук.

"Они говорили о Лие. Мама подбежала к отцу, начала затыкать ему рот, он же валил ее правдой о том, как нанял каких-то хачей изнасиловать и избить мою Кнопку, чтобы я ее больше никогда не захотел, а она осознала раз и навсегда свое место, а затем отец отправил уже своих людей, чтобы не осталось свидетелей. Он отшвырнул маму и грубо произнес:

— Увы, от девки избавились еще до приезда моих ребят.

— Замолчи!

— Зато мне есть чем гордиться. Сильного сына вырастил. Даже меня как лихо сделал, и никто ему мешать теперь не будет.

Отец рассмеялся, мама начала что-то кричать, потом даже бросалась чем-то в него, а я просто оглох и никак не понимал, зачем… зачем я это все услышал. Лия была жива, отец ошибался, и, судя по всему, Кнопке удалось спастись, потому она и сбежала. И те самые деньги… Ее не ограбили, она просто ими откупилась. Надеюсь, что откупилась.

Но как же я не хотел слышать этот разговор. Зачем? Зачем я вообще включил звук на видео? Хотя у меня была определенная цель, точнее причина: я опасался за маму. Я никак не мог просчитать, что было на уме у отца, а потому боялся. Потому заранее подготовился к их встрече и был готов к тому, чтобы забрать маму от него в любой момент. Но я совершенно не был готов к тому, что услышал сейчас.

Я не понимал, зачем он рассказал это матери.