Случайная вакансия

Встреча проходила в гостиной дома Уоллов, поскольку Тесса мягко надавила на мужа и тот пригласил двоих других к себе — туда, где она могла присутствовать при их беседе. Тесса подала им бокалы с вином, водрузила на журнальный столик большую вазу с чипсами и молча откинулась на спинку кресла, не вмешиваясь в разговор.

Она была до предела измотана и раздражена. Анонимный пост спровоцировал у Колина острую паническую атаку — один из тех приступов, которые подтачивали его изнутри, — причём настолько жестокую, что он оказался не в состоянии пойти в школу.

— Вне всякого сомнения, в нашем обществе зреет недовольство действиями Моллисонов, — напыщенно и авторитетно вещал Колин, будто бы и не ведал параноидальных страхов. — Они вообразили, что могут говорить от имени всего города, и, с моей точки зрения, это настраивает людей против них.

"Неплохо было бы Колину, с обидой думала Тесса, и ради неё время от времени брать себя в руки. Когда-то ей льстила роль единственной хранительницы его тайн, утешительницы, избавительницы от страхов, но это время давно прошло. Сегодня с двух ночи до полчетвёртого утра он не давал ей спать: сидя на краю кровати, раскачивался взад-вперёд, стонал и плакал, призывал смерть, жаловался, что не в силах долее бороться, что напрасно ввязался в эту гонку и теперь совершенно раздавлен… Тесса услышала на лестнице шаги Пупса и насторожилась, но сын прошествовал на кухню мимо их открытой двери, ограничившись убийственным взглядом на Колина, который утопал в кожаном пуфе перед камином, отчего колени у него оказались на уровне груди.

— Может быть, притязания Майлза на случайную вакансию действительно оттолкнут людей, даже тех, кто традиционно поддерживал Моллисонов? — предположила Кей.

— Вполне возможно, — кивнул Колин.

Кей повернулась к Парминдер:

— Думаете, совет и в самом деле проголосует за выселение «Беллчепела»? Я понимаю, людям неприятно, когда под ногами валяются использованные шприцы, а по улицам слоняются наркоманы, но ведь до клиники отсюда не одна миля… какое до неё дело Пэгфорду?

— Рука руку моет — это я о Говарде и Обри, — объяснила Парминдер, осунувшаяся, с тёмными кругами под глазами.