Случай из практики

Слушайте…

Я по возможности кратко пересказала дракону события последних нескольких недель, особый упор сделав на истории с книгой и таинственном Наоре. Здесь уже пришлось углубиться в прошлое, поскольку Гарреш был не в курсе всех этих событий, но я управилась за рекордно короткий срок.

– Любопытно, – сказал он, когда я закончила. – В самом деле, напоминает мне дела многовековой давности, но только отчасти.

– Какие именно? – насторожилась я.

– Да те самые, что описаны в этих ваших легендах, – усмехнулся Гарреш.

– То есть вы хотите сказать, что все это было на самом деле? – нахмурилась я.

– Ну разумеется, если я это помню! – еще больше развеселился Гарреш. – Я, правда, тогда был совсем мал, но кое-что в памяти отложилось. Уж если я помню Войну магов, то Наора – так и тем более! Вам-то знакомо такое понятие, Флоссия?

– Война магов? – переспросила я, хватаясь за трубку. – Конечно. Как говорится во всех справочниках, это довольно долгий период постоянных междоусобиц с активным участием магов, закончившийся созданием Коллегии магов и утверждением свода правил, нарушение которых для мага чревато большими неприятностями вплоть до смертной казни.

– Семьсот восемьдесят, – уточнил Гарреш. – Я, к сожалению, плохо помню те времена, я был совсем мал, но я многое слышал от старших родственников.

Я примолкла. Семьсот восемьдесят лет… Гарреш был «мал», для дракона это означает возраст лет в тридцать-сорок, не больше.

– То, что в ваших книгах именуется «междоусобицами с активным участием магов», как вы изволили выразиться, – продолжал Гарреш, – на самом деле было именно войной магов. Мы всегда поражались, как активно вы, люди, осваиваете магию, как ищете новые пути… Некоторые даже высказывали мнение, что следует вас немного… попридержать.

– Судя по всему, они узнали… – пробормотала я.

– Совершенно верно, Флоссия, – кивнул Гарреш. – Мы увидели человеческих магов во всей красе. Теперь уже никто не помнит, с чего все началось, вполне вероятно, что именно с какой-то междоусобицы. Один маг задел другого… а вскоре уже никто и не задумывался, кто прав, а кто виноват.