Случайная дочь миллионера

– Можно мне посмотреть на нее? – тихо спрашивает он.

– Она спит, – отвечаю ему в тон, вмиг теряя враждебность.

– Я знаю. Просто посмотрю и уйду.

Я молчу, горло сжалось в спазме.

– Хорошо. Пойдем, только тихо. Она очень чутко спит.

Я осторожно приоткрываю дверь в детскую комнату, пропуская Руслана. Над кроватью Алисы горит ночник, освещая ее умиротворенное личико. Алмазов застывает рядом,  у меня же сердце от этой картины сжимается.

Он выглядит растерянным. Стоит, не двигается. Я не тороплю его, сама же думаю о том, что понятия не имею, как скажу дочери, кто ее отец.

Руслан поворачивает голову в мою сторону, глаза расширены, и в их глубине отражаются все оттенки чувств. Восторг, потрясение, удивление, неверие, надежда.

Он в последний раз бросает взгляд на дочь, потом нехотя выходит, прикрывает дверь и тихо мне говорит:

– Спасибо.

Я с недоумением смотрю на Руслана, не понимая, за что благодарность. За то, что не прогнала его из квартиры и не стала телом перекрывать вход в комнату дочери?

– За то, что родила ее, – уточняет он, заметив мое замешательство.

– Я не для тебя ее рожала, – качаю головой.

– Я знаю. Как и то, что семь лет назад ты была молодой девочкой из простой семьи и ребенок вне брака в твои планы не входил. Но ты оставила ее. – Он смотрит на меня мягко, говорит с чувством.

– Я не могла иначе. Не простила бы себя никогда, – признаюсь, нервно теребя пояс халата и вспоминая тот день, когда узнала, что беременна.

– Мне пора, – нехотя произносит он.

– Да, – соглашаюсь севшим голосом.

– Ты придумаешь, как объяснишь Алисе завтрашний поход в клинику?

– За это не волнуйся, мы постоянно какие-то анализы сдаем."

"Мы неловко топчемся на месте.

– Хорошо.

Руслан идет в коридор, снимает верхнюю одежду с вешалки, обувается.

– Я хотел бы завтра после клиники куда-нибудь свозить Алису, пообщаться с ней.

Я сдержанно улыбаюсь, вспоминая слова дочери о том, что Руслан классный.

– Ты ей уже понравился. Можешь в этом не сомневаться. Она призналась мне, – заверяю его, хотя могла промолчать. Пусть бы мучился.

– Правда? – Его лицо озаряет широкая улыбка. – Тогда это хорошо. Обдумаем все и завтра вечером обсудим план действий в нормальной обстановке.