Слияние двух одиночеств

— Ты ведешь себя так, будто ты ни одному мужчине не показывалась голой.

— А что, это преступление, что я стесняюсь оголяться?

— Я только хочу сказать, что ты можешь не притворяться. Я знал, с кем имею дело, когда взял тебя в любовницы.

— Не понимаю…

Он продолжал гипнотизировать ее:

— Вчера ночью ты притворилась, что у тебя никогда не было орального секса. Что ты вообще во многих вещах неопытна.

Калли было неловко. Ей хотелось отвернуться, но прятаться было бессмысленно.

— Так уж получилось, что у меня его не было.

Шокированное выражение на лице Дэймона было бы смешным, если бы не было таким оскорбительным.

За кого он ее принимает? Ах да, за беспринципную даму из высшего света, которая только ходит по магазинам и заводит бесчисленные романы. Последние крупицы радости от занятий любовью с Дэймоном растворились и исчезли. Так ей и надо. Это был мираж, и ничего больше. Лучше посмотреть правде в глаза прямо сейчас."

"— Я же тебе сказал, нет нужды притворяться святой невинностью. Если я захочу, чтобы ты играла в игры в постели, я тебе скажу.

— Я не вру. — Голос у нее задрожал от возмущения. — Я сделала то, что ты хотел, так? Этого вполне достаточно. Твое отношение оскорбительно, — процедила она сквозь сжатые зубы.

Ей было больно оттого, что после всей интимности прошлой ночи, он совсем ей не доверял. Правильно она подумала, что это был просто секс.

Проблема в том, что этот секс был таким потрясающим. Особенным. Наверное, у Дэймона со всеми любовницами бывает такое.

— Мое отношение? — он поднялся и навис над кроватью. — Думаю, тебе надо сначала подумать над своим.

— По-твоему, мне нужно почитать книгу «Этикет любовницы»? Похоже, я какое-то неписаное правило нарушила. И не говори мне, что я тебя не удовлетворила. Удовлетворила. Несколько раз.

Даже если она и не совсем компетентна в постели, он был настоящим экспертом в этом деле, и она думала, что ее страстность была ему приятна так же, как и в первый раз на пляже.

— Что ты хочешь сказать? Что тогда на пляже я соблазнил невинную овечку? И это после того, как ты была шесть лет замужем? Я не верю в сказки, Каллиста.

Его тон стал последней каплей. Он еще и полным именем ее назвал, прямо как ее дядя. В ней поднялась вся боль, страдания, которые ей довелось испытать за годы ее несчастливого брака. Тем более что всю эту боль она держала в себе.