Сломай мой страх

Не вытащишь — держит.

— Понимаю, — киваю, принимая решение Игната без спора.

— И ругаться, возмущаться не будешь? Протестовать?

— Если ты так считаешь, не буду.

В принципе, ожидаемо. Хоть и больно.

— То есть, согласна? — прищуривается, стараясь уловить любую эмоцию, что я скрываю. — Со всеми моими решениями согласна изначально?

Раздумываю несколько секунд и, не находя подвоха, уверенно киваю.

Всё равно будет так, как ОН решит. Даже истериками и угрозами, мифическими, потому как я никогда так не сделаю, удержать не смогу.

Невозможно удержать того, кто не хочет остаться.

— Очень хорошо! — странно, но Игнат расслабляется. — Тогда поехали.

Подрывается с места сам и меня за собой тянет. Не понимаю, зачем нужна такая спешка, но не спорю.

Просто молча беру сумку и телефон, подаю ключи от кабинета в протянутую ладонь и выхожу следом.

Может, возвращаемся домой, чтобы мои вещи и машину отдать?

А что?

Вот подумал-подумал. Посмотрел на меня и девчонок, которые, как на подбор, все красавицы. Хотя, почему как? Самые лучшие, других сюда не берут.

— Садись, — помогает забраться в машину и собственноручно пристёгивает.

Хм, да не сбегу я. Чего он так суетится?

Странный.

Даже желание плакать исчезает, настолько поведение Майского выбивается из привычного русла.

Машина стартует и сворачивает на проспект. Игнат ведет уверенно, аккуратно перестраиваясь и не сильно разгоняясь.

— Всё хорошо? — не выдерживаю, когда ловлю на себе очередной его непонятно-довольный взгляд.

— Просто отлично!

— Ну ладно, — отворачиваюсь к окну, стараясь отвлечься, и не сразу понимаю, что мы уже стоим.

— Приехали, — подмигивает и, не торопясь, обходит машину.

«Православный», — читаю название магазина, куда меня настойчиво тянет мужская рука.

Ерунда какая-то.

Оглядываюсь и недоумеваю. Ювелирный.

— А сюда зачем? — туплю, не понимая.

— По делу, — уверенно ведет в сторону витрины с левой стороны и, подозвав консультанта, указывает на… кольцо.

Конкретное.

Смотрю на изделие, на Майского.

— Я…

— Ты соглашаешься, — не дает и слова сказать, — помнишь? Мы пятнадцать минут назад это обсуждали.

Берет с подушечки тонкий ободок с прозрачным, как слеза, камешком и надевает на безымянный палец. Рассматривает, как смотрится на руке, кивает сам себе. И молча снимает.

— Упакуйте, пожалуйста.

Глава 18

— Ты мне ничего не хочешь сказать? — не выдерживаю, когда Игнат, как ни в чём не бывало, паркуется перед «Тритоном».