Слезы нильского крокодила

Родная дочь имеет право проститься с отцом. Иди.

Оксана шагнула в подъезд, следом за ней исчезла Лиля. Я подошла к подъезду, тяжко вздохнула, уловив на себе посторонние взгляды, и поправила ленточку на венке. Несколько женщин, стоящих в сторонке, откровенно меня разглядывали. Для порядка я сказала:

— Горе-то какое! Такой молодой, и пожить не успел. — Потом посмотрела на женщин и спросила: — Похороны Василия Степановича в двенадцать?

Все дамы настороженно кивнули. Я заговорила с ними на русском языке — следовательно, я не местная, чужая.

— Как узнала, все во мне оборвалось. Я ведь с Васей больше двадцати лет знакома, — соврала я. — Его отец, Степан Васильевич, строил моим родителям дачу, вот мы и познакомились. — Тетки внимательно меня слушали, но беседу поддержать не торопились. — В Трускавец я приехала по санаторной путевке, здоровье подлечить. О смерти Васи узнала случайно. Когда в процедурном кабинете лежала, разговор подслушала. Медсестра своей подруге по телефону рассказывала, мол, ее знакомый, Василий Остапенко, трагически погиб во время круиза по Нилу, на судне.

Одна из теток отмерла:

— Да, горе-горькое, — протянула она без особого сожаления. — Совсем молодой. Жить и жить.

— Говорят, он недавно женился? Я ведь перед приездом в Трускавец пыталась к нему дозвониться, хотела встретиться, но он к телефону не подходил.

Одна из женщин поджала губы, другая скроила отрешенное лицо, третья вяло кивнула.

— Да как сказать, — замялась четвертая. — Наверное, хорошая, если он от Оксаны ушел.

— Не только к хорошим уходят, — заметила пятая, — и к стервам тоже прилипают.

— Ты только при Дарине не говори, что ее дочка стерва из стерв.

— А то Дарина не знает.

— И зятя она не жаловала, — специально для меня сказала та, что обозвала Раду стервой.

Я пожала плечами:

— В общем-то, не очень. Мне Вася всегда казался положительным: вежливый, малопьющий. К тому же внешностью его бог не обидел. Почему такому зятю не радоваться?

— Это лучше у Дарины спросить.

— А мне она говорила, что он фальшивый насквозь. И Зося его терпеть не могла. Детей не проведешь, — выпалила одна из соседок.

— Зося? — удивилась я.