Слепой рывок

Позвони, если когда-нибудь выберешься из инмода.

– Лиза, почему?! Почему мы не можем…

Она ласково закрыла его губы поцелуем.

– Потому что ты мне нравишься. Очень нравишься. А это, – она окинула взглядом кромку берега, кустарник, деревья, – это подделка. Я сыта по горло фальшивой жизнью. Не хочу ее. И наших встреч не хочу. Из них ничего не выйдет.

– Лиза, подожди!

– Иван, не надо. Не хочу иллюзий. Мне противны прикосновения тактильных нановолокон. Позвони, если вырвешься, – повторила она. – Я дам тебе подсказку на прощание: мой отец сделал огромное состояние на миграциях промышленного тумана.

Миг, и она исчезла. Просто растворилась в воздухе.

* * *Первая любовь. Она повергает нас в пропасть неведомых ранее ощущений, неодолимых желаний, иллюзий, надежд, обжигает, как пламя, лишает рассудок права голоса, заставляя совершать безумные поступки.

Кто из нас не прошел через это?

Свой двадцатый день рождения Иван Стожаров встретил в инмоде.

Адский огонь пожирал его изнутри.

Он заблокировал весь список коннектов.

"На улицах призрачного города кипела повседневная жизнь. С каждым годом все больше людей называли цифровое пространство своей истинной средой обитания. Здесь было все и… не было ничего.

Иван медленно, бесцельно брел по пространству Среднего Слоя. Его недавно в очередной раз вычистили от мусора, и основа виртуального существования выглядела несколько непривычно, но он едва ли обращал внимание на приятные перемены.

Прощальные слова Лизы дотла выжигали рассудок.

Конечно, неудовлетворенность жизнью ощущалась и ранее, но зерно мятежа, набухая внутри, никогда бы не дало жизнеспособный росток.

Иван присел на скамейку. Он не знал, что теперь делать. Как вырваться из инмода? Как перейти на качественно иной уровень существования?

Взгляд по сторонам вызывал лишь злость и омерзение.

«Консервы»… – Он сплюнул. – Для нас сконструировали мир грез. Придумали цели и создали способы их достижения.

Лиза несколькими фразами открыла ему глаза, сорвала шорки, и теперь уже никуда не убежишь, нигде не спрячешься от себя.

Воображение рисовало миллионы инмодов, гротескно прорисовывало черты их обитателей, невольно сравнивая с аватарами – образами явно приукрашенными.

Первая любовь, ко всему прочему, еще и слепа. Нет сильнее, прекраснее и опаснее этого чувства, с равной легкостью дарующего жизнь и сеющего смерть.