Слепой рывок

– Антошка! – Манипулируя аппаратурой, он сформировал в тесном пространстве свой аватар, попутно заметив встроенные в программное обеспечение инмода «левые» модули, вспомнил, как сам мечтал обзавестись такими, чтобы отсечь «семейные коннекты», не напрягаться на тренажерах, жить, как придется, как заблагорассудится.

– Р-р-ррр, – раздалось в ответ.

– Антошка, посмотри на меня! Это я! Иван! Ты меня помнишь? Узнаешь?!

Мутный, не несущий явного осмысленного выражения взгляд с трудом сфокусировался на образе Стожарова.

– Антон, прошу, очнись! Выйди из роли! Умоляю тебя!

Брат отреагировал, но по-своему. Скрючив пальцы, словно на них действительно росли десятисантиметровые когти, он с жуткой, уродующей черты гримасой подался вперед, полоснул рукой по голографическому изображению, а когда оно не исчезло, впал в ярость.

– Антошка!

В ответ последовала новая серия ударов, сопровождаемая нечленораздельными звуками.

Антон не играл роль. Он ощущал себя компьютерным монстром. Слой и инмод полностью переродили его психику, воздействуя незаметно, исподволь, шаг за шагом, на протяжении многих лет.

Он больше не разграничивал реальности, не осознавал себя человеком, его рассудок постоянно обитал в пространстве мрачной сырой пещеры.

Почему никто не забил тревогу?

Ответ горек, но очевиден.

Хозяевам виртуальной реальности постоянный монстр только на руку. Остальным же нет дела. Каждый в своем индивидуальном модуле. Каждый сам за себя. В своих грезах. Ладно бы нормально работала автоматика инмода, но и она изуродована «облегчающими жизнь» апгрейдами!

В течение часа Иван не прекращал тщетных попыток достучаться до помутившегося рассудка Антона, а когда пришло время обеда и в приемный лоток выкатилась продолговатая упаковка с пищевой пастой, он понял – все бесполезно.

* * *Обстановка гостиничного номера двоилась перед глазами.

Напряжение прямого нейросенсорного контакта звенело болью.

Иван сидел неподвижно, закрыв лицо руками.

Родителей больше нет. Антон превратился в чудовище.

Он с трудом встал, налил себе воды. Образ Софьи искажался в мыслях. Ему стало страшно.