Слепой рывок

Вот, – индикатор одного из жестких дисков вдруг начал моргать, свидетельствуя о процессе записи данных, – метка импланта Екатерины Римп и клон кодона доступа к нему. Сохрани эти сведения, они помогут тебе встретиться с Екатериной Сергеевной.

– Зачем?

– Передай ей наше послание. Скажи, чтобы не отчаивалась. Трагедия «Альфы» – это не приговор, а возможность.

– И все? Что за «Альфа»?

– Большего мы сообщить не можем. Прислушайся к совету ради своего же блага.

– Ну, знаешь ли… – Иван вдруг умолк на полуслове.

…

Он так и не смог уснуть. Неожиданное происшествие совершенно выбило из равновесия. Легкость, с которой искусственному интеллекту удалось проникнуть в системы убежища, внушала тревогу, а его благосклонность казалась каким-то хитроумным ходом.

Пытаясь унять тревожное состояние, Иван надел скафандр, вышел наружу, решив заняться сбором образцов льда, – работа успокаивала, а принимать необдуманные скоропалительные решения он не хотел.

Минут через тридцать он заметил «Нормандию». Крейсер на протяжении года обращался по стабильной орбите, но сейчас с ним происходило нечто невероятное!

Искалеченный, разгерметизированный корабль маневрировал! Частые сполохи от работы двигателей коррекции озаряли его испещренную оплавленными рубцами обшивку, а затем вдруг заработали секции маршевой тяги, и «Нормандия» начала стремительно удаляться от Ганимеда, пока не превратилась в яркую точку, быстро затерявшуюся среди россыпей звезд.

Глава 6

2212 год по летоисчислению Земли. Пояс астероидов. Объект Y-407 – секретный научно-исследовательский центр корпорации «Римп-кибертроник»…

Наконечник шунта прямого нейросенсорного соединения мягко вошел в гнездо височного импланта. Черный глянцевитый кабель изогнулся над правым плечом Ивана Стожарова. Резкое головокружение, и мир перед глазами стал совершенно иным.

Исчезли материальные преграды. Пронизанное энергиями космическое пространство окружило со всех сторон.

Мириады звезд. Яркая горошина солнца. Тонкие мерцающие нити траекторий. Губы мелко дрожали. Все происходило намного жестче, реалистичнее, чем в лабораторных условиях.

Ощущения менялись ежесекундно. Сознание неожиданно теряло четкость. Восприятие дробилось на фрагменты, и он попытался сосредоточить внимание на деталях интерьера рубки.

Знакомая обстановка тесного пилотажного отсека «Иглы», до отказа заполненного аппаратурой, не помогла унять головокружение.