Сладостное заточение

 — Ты уже несколько месяцев болтаешь об этой штуке, как же я могу не знать?

— Спасибо, — выдавливаю я из себя и целую ее в щеку.

— Он также привез мне магнит на холодильник. Он висит у меня рядом с тем, что ты купила мне в Париже.

Я быстро отвожу взгляд, чувствуя себя виноватой. Я купила этот магнит на eBay. Длительная поездка на выходные в Европу с семьей Ханны на самом деле так и не состоялась. Для меня, по крайней мере. Это была история для прикрытия, когда мне пришлось лично доставить секретное сообщение какому-то парню на окраине Нью-Йорка в прошлом месяце.

Все это было настоящим испытанием. Никому из других семей Коза Ностра не разрешается находиться на территории Нью-Йорка без особого разрешения их дона. Я почти уверена, что парень, которого я встретила, был местным мафиози, так что Массимо каким-то образом организовал все для меня. Не помню точное имя этого парня. Я немного нервничала. Артур? Нет, Артуро. И сообщение не имело для меня абсолютно никакого смысла.

У меня есть решение вашей проблемы в Чайнатауне.

Я свяжусь с вами, когда буду готов к обмену.

Интересно, какие у Массимо отношения с печально известным Доном Аджелло? Кроме того, что-то мне подсказывает, что Пеппе тоже работает на Массимо, учитывая, что он никому не сказал ни слова о нашей экскурсии. Он даже не стал меня расспрашивать, когда я ему сказала, куда мне нужно идти.

— Зара! — Дверь в мою комнату распахивается, и папа входит внутрь.

Я вздыхаю.

— Иду.

— Хорошо. А теперь закрой глаза.

Подняв брови, я делаю, как он говорит. Звук шагов в парадных туфлях приближается и отдаляется позади меня. Затем что-то обвивается вокруг моей шеи.

— Не думай, что я не заметил, как ты засматривалась на нее на днях, — хрипло говорит он мне на ухо и целует в макушку.

Открыв глаза, я вижу потрясенное выражение лица Неры.

— Пожалуйста, поторопись, — говорит папа. — Было бы невероятно невоспитанно не поприветствовать людей, пришедших на твой день рождения.

Дверь захлопывается вслед за ним, и я смотрю вниз. Изысканное ожерелье из бриллиантов и золота покоится на выпуклостях моей покрытой шелком груди, сверкая на фоне бежевой рубашки.