Сладостное заточение

 — Чем я могу помочь тебе, Сальво?

Он длинными, медленными шагами подходит к старому дубовому столу, за которым я работаю, и опирается плечом на книжную полку. На протяжении многих лет, пока моя сестра возглавляла Cosa Nostra, Сальво оказывал мне огромную помощь. В любой момент, когда возникала проблема, он вмешивался между Нерой и капо, успокаивая ситуацию и выигрывая время для Неры, когда это было необходимо. Он также брал на себя большую часть грязной работы, по возможности избавляя Неру от необходимости заниматься неприятными делами.

И все же, несмотря на все, что он сделал, я так и не смогла полюбить его. Несмотря на его постоянные, настойчивые попытки пригласить меня на ужин, а также не упускающуюся возможность укорить меня за то, что я подвергаю себя опасности ради Массимо, он оставался безупречным джентльменом. Даже когда я постоянно отвергала его ухаживания. Но все же… Я не могу избавиться от легкого беспокойства, которое охватывает меня, когда я остаюсь с ним наедине в комнате.

— Для сестры? — спрашивает он, кивая на кусок красного шелка передо мной.

Красный — любимый цвет Неры. Но, как оказалось, и мой тоже. Я просто никогда его не ношу.

— Не делай вид, что зашел обсудить со мной про шитье?

— Почему бы и нет? Мне нравится с тобой разговаривать. И я бы хотел проводить больше времени в твоей компании, если ты позволишь.

Боже, он не отвалит. Если бы я могла сказать Сальво прямо сейчас, что я с Массимо, это бы раз и навсегда положило конец этой ерунде.

— Мы уже несколько раз обсуждали это. Ты славный парень, Сальво, но ты мне неинтересен.

— Да, ты уже говорила об этом, — он отодвигается от книжной полки.

Сцепив руки за спиной, Сальво шагает по библиотеке, оглядывая заваленные книгами полки и масляные картины, висящие на стенах. Достигнув камина, он останавливается и наклоняет голову, рассматривая зимний пейзаж в богато украшенной золотой раме, висящей над каминной полкой.

— Это принадлежало моему отцу, вы знаете, — говорит он. — Она принадлежала моей семье на протяжении нескольких поколений, пока отец не был вынужден продать ее вместе со многими другими произведениями искусства, чтобы покрыть свои игорные долги. Отец Массимо купил их все по тройной цене. Он всегда упоминал об этом, когда приходили его друзья.

— Он хотел утереть нос твоему отцу?

— Конечно, нет.