Сквозное. Навылет

Старая, мрачная, которую невозможно отдраить, как она ни пыталась. Какие-то жуткие коричневые обои везде, наклеенные лет сорок назад, по виду, рассохшийся паркет в комнате и протертый линолеум на кухне и в коридоре… Не спасала и дорожка, которой Тала попыталась эти дыры прикрыть. Грусть и тоска, убожество.

Привалилась спиной ко второй, внутренней деревянной двери, медленно расстегивая пальто непослушными пальцами, прикрыла глаза, чтобы не видеть обстановку.

Ту квартиру, в которой Тала жила раньше с родителями, отец проиграл в карты вскорости после похорон матери.

И у Талы тогда закончилось терпение, нашла подработку, начала сама жить. Сначала снимала комнатку у одинокой старушки-соседки, потом эту квартиру нашла. Ужасная, но потому и дешевая, ну и она тут одна.

А отец… Честно сказать, она его уже года полтора не видела, он не выходил на связь, обычно появлялся только тогда, когда денег занять пытался, не слушая ни просьб завязать, ни мольбы… И она устала.

Сейчас же… тем более стало не до того, чтоб его искать.

Сняла пальто, повесив на вешалку, отложила на комод платье Светы. Поглубже закуталась в спортивный костюм… Да, наверное, самый странный подарок от мужчины после первой ночи, о котором ей слышать доводилось. И очень актуальный в ее ситуации, не могла не отметить.

Шуст, оказывается, когда после их второго раза выходил куда-то поговорить с другом, набравшим его по телефону, дав Тале возможность душ принять и в себя немного прийти, вернулся с ужином, кофе и новостью:"

"— Не дело тебе, вообще, в таком будет ночью домой ехать, да и ноги голые из-за меня, — без очевидного сожаления, кстати, с усмешкой поделился с ней мужчина своими мыслями, с удовольствием поедая бутерброд.

Тала тоже с аппетитом ела, не поспорить, потратила калории щедро. — Ну и в рубашке моей по морозу особо не пощеголяешь, хоть и под пальто. Послал помощника купить тебе что-то теплее этого, — он махнул рукой, как бы указывая, что она сейчас, после душа, который у него в кабинете имелся, как раз в мужской сорочке и сидела, той самой, снятой с него.

Но да, вероятно, этого одеяния маловато, чтобы по клубу щеголять и домой доехать.

— Спасибо, что позаботился, — искренне поблагодарила Шуста, аккуратно отложив свой бутерброд с каким-то замысловатым паштетом, побоявшись, что просто не проглотит следующий кусок.

Но сама растерялась… Отряхнула руки, выпрямив спину, отчего не застегнутая сорочка на груди разъехалась.