Сквозное. Навылет

Да и… стыд за тот поступок не испарился никуда, совесть и без него грызла Талу основательно.

Не то чтобы на Дениса это повлияло."

"— Тала, ты же знаешь, кто я. Твоя охрана и мои решения касательно нас не обсуждаются, — Денис провел ладонью по ее волосам, будто приручал. А ее и без того к нему тянет, как к самому родному и близкому! — Для твоей же безопасности, в первую очередь! Ты слишком ценная для меня, чтобы рисковать и подставлять под удар…

— Я на такое не подписывалась и согласия на брак не давала! — черт знает, что заставляло дальше язвить и спорить.

Быть может, первая возможность за все время их отношений, высказать, что кипит на душе. Даже если и то, что ей можно в вину вменить, тоже имелось.

— Ничего, — хохотнул Шуст не менее язвительно. — Я за обоих подписался! Это тоже считается. А ты… деньги взяла, девочка моя золотая, и теперь тебе долг мне свой до конца жизни отдавать…

— Чем, интересно, в твоем понимании?! — буркнула сквозь зубы, пытаясь от его ладоней увернуться, слишком сильно манила теплом его кожа, а и так ведь с коленей своих не отпускает.

— Своей любовью, о которой так часто мне в последние дни рассказывала, Тала. Я ведь ничего не забыл, — у него хватило наглости ухмыльнуться так, что ей захотелось боднуть Шустова головой.

Глядишь, дернется и о стол затылком ударится. Может, и на него амнезия свалится?!

А Шустов захохотал откровенно, будто понял ее кровожадный замысел. Намотал пряди на кулак, крепче Талу около себя фиксируя. Подождите-ка… Это и она теперь Шустова, выходит? На это намекал, говоря о паспортах?

— Тала, такой твой взгляд даже меня пугать начинает… дракончик мой яростный, — ну ведь специально поддевает!

— Прекрати! — сорвалась, не зная, чего больше хочется, кинуться на него, чтобы поколотить, или зацеловать эти смеющиеся губы, жар и нежность, жадность которых не смогла забыть и память потеряв.

Попыталась голову убрать из-под его ладоней, высвободить локоны. Никто не пустил, разумеется.

— Вот выпадут все волосы — посмотрю, захочешь ли ты меня такую возле себя гадкую и некрасивую видеть.

Словно бы Денис в чем-то виноват, или из-за него в голове и груди полная мешанина эмоций, боли, страха, любви… и снова ужаса!

Хотя стоп… Ну, как бы и его вклад немал, разве нет?

А Шуст вдруг пуще прежнего на себя ее дернул, сгребая волосы Талы в пригоршни.