Сквозное. Навылет

Потому и присутствовали тут и Бондарчук, и еще какая-то врач (он был слишком сосредоточен сейчас, чтобы отвлекаться еще и на ее имя) анестезиолог-реаниматолог, которая планировала первые два часа наблюдать его чудо, ну и медсестра на подхвате.

Собственно, Шусту тут торчать не полагалось. Но его попробуй выстави, если интересы Талы задействованы. Денис точно не собирался больше пускать на самотек ничего из того, что ее лечения касалось. Так что да, стоял на пороге, вроде и не мешаясь, но и следил внимательно.

И, наверное, сам не вспомнил бы, когда у него настолько замирало сердце, как в тот момент, когда Тала начала медленно и сонно шевелиться, словно сквозь вязкую и плотную преграду продираясь сюда, к ним.

Денис застыл, весь будто в слух и глаза обратившись, жадно ловил малейшее изменение, задыхаясь от пожирающего внутреннего страха с невыносимым ожиданием! Черт! Закурить бы!.. Но в ее же палате, понимал прекрасно.

Начал меняться ритм писка всех тех аппаратов и мониторов, которые он всю ночь слушал, утратили равномерность показатели кривых.

А Шустов сам весь напрягся так, словно тугую стальную пружину скрутили до предела, хоть и мало на что мог тут повлиять.

Наконец, Тала как-то глубоко вдохнула, будто вынырнув из сна, дернула головой, поморщилась, явно испытав дискомфорт от движения, попыталась глаза открыть, но это ей вроде и не удавалось: моргала тяжело, часто.

— Тала? Вы меня слышите? — анестезиолог наклонилась ниже, фонариком светя в лицо его жене, видимо, проверяя реакцию на раздражитель.

— Д-да… — как-то вымученно кивнула Тала.

А Денис вздрогнул. Ее голос…

Нет, Жовнеренко предупреждал, да и Бондарчук ему объяснил все, оговорил, что на восстановление до года уйти может. Но все же голос у Талы изменился после операции, став совсем другим… Низкий, изломанный какой-то, будто шероховатый, надсадный… У него самого отголоском в горле сжалось, словно сдавило.

Хотя о чем он, ради всего святого! Она говорит и понимает! Возвращается к нему! Разве это не счастье?! А голос — вообще последнее, что значение имеет!

— Хорошо. Вы в больнице, вам была проведена операция. Вы помните, какой сейчас месяц? — продолжала анестезиолог, пока Денис с такой жадностью в любимые черты всматривался, что глаза запекло.